Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Ю И Мухин. Простой американский парень 7

[Error: Irreparable invalid markup ('<strong </strong>') in entry. Owner must fix manually. Raw contents below.]

<div align="center" style="text-align:center; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><strong </strong></div><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Скотт приехал в Магнитогорск в 1932 году, кто понимает, о чем речь, - в год &laquo;разгара голодомора&raquo;, по легенде которого большевики, чтобы загнать в колхозы крестьян, забрали у них весь хлеб и задушили голодом только на Украине 7 миллионов человек. Поэтому с первых строк, особенно когда Скотт начал описывать голод в Магнитогорске, я ждал, когда же он начнет, про замученных голодом крестьян, не желавших идти в колхозы. Но не дождался &ndash; Скотт ни словом о голодоморе не оговорился, хотя в отчете Госдепу специально о голоде 1932-1933 года пишет!</span></span></span><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Числа, в том числе и сообщаемые Скоттом, интересны не сами по себе, а в сравнении, и я сравню их с немецкими.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Начну с того, что, как сообщает статс-секретарь в правительстве Гитлера, отвечавший во время войны за снабжение Германии продовольствием, Г. Рике:</span><span style="line-height:150%"> <em>&laquo;Основой ведения хозяйства были обязательные поставки пищевых продуктов государству. Они стали проводиться с вступлением в силу распоряжения от 27 августа 1939 года. Растительные продукты подлежали обязательной сдаче с момента &laquo;отделения их от земли&raquo;, продукты животноводства &mdash; с момента их получения. Обязательной сдаче не подлежали лишь те сельскохозяйственные продукты, которые были необходимы для питания крестьян и для прокорма скота (по установленным нормам). Определенное количество зерна оставлялось в качестве семенного фонда. Таким образом, в сельском хозяйстве с самого начала были определены, хотя и несколько ограниченные, однако довольно ясные правовые нормы&raquo;.</em> Замечу, что по &laquo;довольно ясным правовым нормам&raquo;, колхозы в СССР сдавали государству только плановое количество выращиваемого - только часть урожая.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Надо остановиться и на этом. Давайте оценим, сколько стоило в деньгах то, что оставалось колхозникам после обязательной продажи государству части урожая? До войны советский рубль котировался на зарубежных биржах, внутри страны его точно уравняли царскому рублю, и цена рубля была так высока, что перед войной за царскую золотую монету (свободно обращалась) в 10 рублей давали 9 рублей 60 копеек советскими купюрами. Одновременно, рубль официально стоил 50 центов США.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Во время войны цены продовольствия, продаваемого по карточкам, остались прежними, но на продовольствие на рынках, разумеется, цены резко возросли по сравнению с 1940 годом: в 1941 году они были в 1,1 раза выше, в 1942 &ndash; в 5,6 раза, в 1943 &ndash; в 10,2 раза, в 1944 &ndash; 8,2 раза, в 1945 &ndash; в 4,3 раза. Разумеется, это предопределяло высокие доходы колхозников неоккупированных районов от рыночной торговли &ndash; от торговли тем, что немецкие крестьяне обязаны были сдать государству по госценам. Эти доходы советских колхозников можно оценить вот по таким фактам той войны.</span></span></span></div><div style="text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Во время Великой Отечественной войны советские люди пожертвовали на оружие для Красной армии 2 миллиарда рублей, и основными жертвователями были колхозники. Эта сумма примерно равна среднему военному годовому расходу двух народных комиссариатов (министерств): обороны и Военно-Морского Флота. На сбережения было построено свыше 2500 именных боевых самолётов. Для сравнения, 2172 боевых самолёта имели накануне Курской битвы два наших фронта, начавших битву, - Центральный и Воронежский. А,</span><span style="line-height:150%">по мнению специалистов, именно с Курской битвы началось господство в воздухе советской авиации.</span></span></span></div><div style="text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Но еще более удивительно то, какие суммы </span>жертвовали колхозники.</span></span></div><div style="text-indent:36.85pt; line-height:150%"><div style="text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-family:Arial"><span style="font-size:medium"><span style="text-indent:36.85pt; line-height:28px; text-align:justify">Ферапонт</span><span style="text-indent:36.85pt; line-height:28px; text-align:justify"> Головатый в декабре 1942 и мае 1944 годов внёс по 100 тысяч рублей на постройку двух истребителей. Колхозник из Грузии Оганян Гурген внёс в Фонд обороны 500 тысяч рублей. Бригадир тракторной бригады, Мария Дубовенкова &ndash; 50 тысяч рублей. Михаил Китаев - 130 тысяч рублей, Мария Арлашкина, мать большого семейства, - 50 тысяч. Анна Селиванова &ndash; 100 тысяч, потом продала корову, остатки меда - и еще 100 тысяч. 16 января 1943 года узбекский колхозник Сергей Цой принес в обком партии два чемодана с миллионом рублей, судя по фамилии, он кореец. Другие национальности Советской Родины: башкиры Хабирзян Богданов и Нурмухамет Мирасов &ndash; по 200 тысяч рублей; азербайджанец Сулейманов Амира Кари-оглы - 250 тысяч рублей; казах Букенбаев Оразбай - 300 тысяч рублей; киргиз Юлдаш Татабаев - 150 тысяч рублей; армянин Н. А. Акопян - 106,5 тысячи рублей; грузин Г. А. Башурали - 150 тысяч рублей; таджик Юлдаш Саибназаров - 130 тысяч рублей; узбек Турган Ташматов - 160 тысяч рублей; бурят Буянтуев - 130 тысяч рублей. Это о доходах колхозников.</span></span></span></div><div style="text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="line-height:150%; font-family:Arial; font-size:medium; text-align:justify; text-indent:36.85pt">Теперь о том, как выглядел набор продуктов, которые покупались по карточкам. А то ведь стонут о том, что в СССР до войны и после войны были карточки, карточки, карточки, а что это значило в продуктах?</span><span style="line-height:150%; text-align:justify; text-indent:36.85pt" </span></div></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">По немецким расчетам, минимум, необходимый для существования, - 1800 калорий. В 1943 году гражданское население Германии все еще получало по карточкам из расчета 2000 калорий, месячная норма продуктов под эти калории выглядела так:</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Хлеб &ndash; 9 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Крупа &ndash; 0,6 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Мясо &ndash; 1 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Жиры &ndash; 0,8 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Сахар &ndash; 0,9 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Мармелад &ndash; 0,7 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Картофель &ndash; 12 кг.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">И только в 1945 году гражданскому немцу начали выдавать в месяц: хлеба &ndash; 5,8; крупы &ndash; 0,3; мяса &ndash; 1,0; жиры &ndash; 0,5; сахар &ndash; 0,375; без мармелада; картофель &ndash; 10,0 кг. Считалось, что это около 1700 калорий.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Теперь вернемся к воспоминаниям Скотта о голоде в пресловутый год &laquo;голодомора&raquo;.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><em><span style="line-height:150%">&laquo;Каждая производственная организация должна была обеспечивать питанием своих рабочих. Она выдавала продовольственные карточки, а затем пыталась отоварить их согласно перечисленным в них пунктам. Однако очень часто ей не удавалось этого сделать. В 1932 году в продовольственной карточке монтажника, выдаваемой ему на месяц, значилось следующее:</span></em></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">хлеб &mdash; 30 килограммов</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">мясо &mdash; 3 килограмма</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-family:Arial"><span style="font-size:medium"><em><span style="line-height:150%">сахар &mdash; 1 килограмм</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">молоко &mdash; 15 литров</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">масло &mdash; 1/2 килограмма</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">крупа &mdash; 2 килограмма</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">картофель &mdash; по мере доставки</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Однако на протяжении всей зимы 1932&ndash;1933 года монтажники не получали ни мяса, ни масла, и почти не видели сахара и молока. Им выдавали только хлеб и немного крупы. В магазине, к которому они были прикреплены, они могли купить не по карточкам духи, табак, &laquo;кофе&raquo; (суррогат), а иногда мыло, соль, чай и леденцы. Однако этих товаров почти никогда не было в продаже, а когда их привозили, то рабочие порой оставляли работу и с гаечным ключом в руках бежали в магазин, чтобы, пробив себе дорогу, получить полфунта каменных леденцов.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Помимо продуктов, приобретаемых в магазине, рабочие ели раз в день, также по карточкам, в одной или нескольких столовых, имеющихся при каждом производственном объединении. Карточную систему в столовых было очень трудно отменить, потому что мастера и администрация, пытаясь стимулировать своих работников, выдавали им дополнительные карточки на питание в столовых. Таким образом, в 1933 году восемьсот рабочих Магнитогорского сварочного треста съедали две тысячи обедов. Однако, поскольку в центральной конторе снабжения знали, что в сварочном тресте работает только восемьсот рабочих, то они отпускали продуктов ровно на восемьсот обедов, и директору столовой приходилось их разбавлять. Поэтому качество обедов ухудшалось. В начале 1933 года в столовой №&nbsp;30 человеку, работающему на большой высоте при температуре 500 ниже нуля, необходимо было съесть два или три обеда, чтобы действительно наесться.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&hellip;Через полчаса после того, как мы вошли в столовую, мы уселись на только что освободившиеся места, положили на стол наши карточки и стали ждать, когда к нам подойдет официантка. Она была на полпути к нам, обслуживая другой стол и добродушно поругивая рабочих, пытавшихся получить два обеда по одной карточке, а иногда и ущипнуть ее сзади. Прошло еще десять минут, прежде чем она добралась до нашего, последнего, стола и стала отрывать талоны от наших карточек. Шабков и Попов, у каждого из которых было по две карточки, очень старались отвлечь внимание официантки, чтобы она не поняла, что карточек больше, чем людей за столом. Однако это им не удалось. Оторвав двенадцать талонов с номерами, она сосчитала всех и увидела, что за столом только десять человек. Положение спас Попов.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&mdash; А, ну да, &mdash; сказал он. &mdash; Это Петя и Гриша оставили свои карточки и пошли мыть руки. &mdash; Попов ухмыльнулся. Усмехнулась и официантка. Никто никогда не мыл руки зимой в столовой №&nbsp;30. Но теперь у нее были свидетели на тот случай, правда, весьма маловероятный, если директор будет ее проверять. Она умчалась прочь, улыбаясь, и скоро вернулась, неся двенадцать больших кусков черного хлеба. Затем она принесла двенадцать тарелок горячего супа. Суп был неплохой. В нем было немного капусты, следы картошки и гречневой крупы, а иногда даже попадалась косточка. Главное &mdash; он был горячий. Рабочие ели его с удовольствием, некоторые для вкуса клали туда горчицу. Большинство из них съели свой кусок хлеба до того, как доели суп. Однако у Шабкова и Попова было по два куска хлеба (два куска по двести граммов каждый раз равнялись одному фунту черного хлеба), поэтому им его хватило, чтобы доесть суп до конца, и даже осталось немного для второго. На второе принесли суповые тарелки, наполненные картошкой, политой жидким соусом. Сверху лежал небольшой кусочек мяса. Поставив все это на наш стол, официантка пошла обслуживать сидящих за другим столом.</span></em></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-family:Arial"><span style="font-size:medium"><em><span style="line-height:150%">Попов и Шабков ели жадно, с большим аппетитом.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"> </span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&mdash; Хороший обед, &mdash; сказал Шабков. &mdash; Вот если бы каждый день такой давали.</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Попов ничего не ответил. Он только что-то проворчал.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Он был занят &mdash; надо было съесть две тарелки картошки с мясом&raquo;.</span></em></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Это Скотт рисует как бы &laquo;картинку с натуры&raquo;, и у него, как и везде по книге явно вымышленные поповы и ивановы, гриши и пети, но Шабков, похоже, реальный человек. Он кулак, находящийся на стройке в заключении, работает бригадиром, работает хорошо, почему и имеет две карточки в столовую. О себе Шабков рассказал Скотту: <em>&laquo;Когда пришли нас выселять, мой брат взял винтовку и несколько раз выстрелил в офицеров ГПУ. Они стали отстреливаться. Брата моего убили. От этого нам, конечно, лучше не стало. Нам всем дали по пять лет и отправили в разные места&raquo;.</em></span></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%"> </span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Теперь о магазинах.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-family:Arial"><span style="font-size:medium"><em><span style="line-height:150%">&hellip;Выйдя с территории завода, группа рабочих разделилась. У Гриши было с собой ведро. Он собрал у всех карточки на молоко и отправился за ним на молочную кухню. Каждому сварщику по закону ежедневно полагалось по пол-литра (пинте) молока. Шансы, что там будет молоко и ему удастся его получить, были невелики. Зимой снабжение молоком ухудшалось. Молоко привозили в замороженном виде кусками в мешках из соседнего совхоза. Однако попытаться получить его все же стоило. Поэтому каждый день сварщики кого-нибудь туда посылали, и иногда &mdash; один или два раза в неделю &mdash; посыльный возвращался домой с ведром, наполовину наполненным молоком</span></em></span> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-family:Arial"><span style="font-size:medium"><em><span style="line-height:150%">&hellip;Кооператив строителей доменных печей находился в большом одноэтажном здании, почти не отапливаемом и очень грязном. Когда мы подошли к нему, то увидели, что там полным-полно рабочих и снаружи, от двери магазина выстроилась очередь.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&mdash; Странно, &mdash; сказал Попов. &mdash; Наверное, там продают что-нибудь особенное.</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Мы подошли поближе и задали традиционный русский вопрос: &laquo;Что дают?&raquo;</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&mdash; Только хлеб, &mdash; ответил один из рабочих, стоявших в очереди. &mdash; Утром хлеба не было. Его привезли только полчаса назад</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Мы встали в очередь. Она двигалась очень медленно. Прошло десять минут, прежде чем мы добрались до двери магазина, и еще двадцать минут, пока мы подошли к прилавку. На полках позади прилавка не было абсолютно ничего, кроме четырех коробок с искусственным кофе и целой выставки духов. Продавали и покупали только черный хлеб. Продавщица большим мясницким ножом резала свежие буханки, от которых шел пар. Ей редко приходилось дважды взвешивать один и тот же кусок. Служащий магазина, повязанный грязным белым фартуком поверх овчинного тулупа, отрывал талоны с номерами от хлебных карточек рабочих по мере того, как их ему подавали. Вторая девушка-продавщица принимала деньги &mdash; тридцать пять копеек за килограмм (около пятнадцати копеек за фунт). Как раз в тот момент, когда Попов подошел к прилавку, высокий, похожий на монгола парень, растолкав всех плечами, попытался взять хлеб без очереди. Разразилась целая буря недовольства.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&mdash; Если ты мастер, то иди в магазин для мастеров! А если ты прикреплен к этому магазину, то вставай в очередь! &mdash; сказали в один голос сорок человек. Большой монгол стал протестовать, произнося на ломаном русском языке фразы о правах национальных меньшинств. И все-таки хлеб он без очереди не получил. Слишком многие рабочие, принадлежащие к национальным меньшинствам, пытались получить что-нибудь даром или без очереди, или же добиться других привилегий, подводя под это в качестве основы ленинскую национальную политику. Но теперь им это уже больше не удавалось.</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">Попов вытащил потрепанный бумажник и начал искать там мелочь, чтобы заплатить за хлеб. Бумажник был набит деньгами, у него при себе было больше двухсот рублей. Неделю назад он получил зарплату за прошлый месяц (с опозданием всего лишь на десять дней), но купить было нечего. Он получил хлеб для себя, для Гриши, ушедшего за молоком на раздаточный пункт, и для Гришиной жены и стал проталкиваться к выходу. Под мышкой у него было пять килограммов (двенадцать фунтов) хлеба. Это были двухдневные рационы для двух рабочих и одного иждивенца.</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&hellip;Размер зарплаты и количество денег под матрасом больше не определяли уровень жизни. Деньги были у всех, но то, что человек ел и носил, почти целиком и полностью зависело от того, что можно было купить в том конкретном магазине, к которому он был прикреплен. Если это был иностранный специалист или руководящий работник ГПУ или партийных органов, прикрепленный к специальному магазину для иностранцев, то он мог купить икру, кавказское вино, импортные ткани, прекрасную обувь, костюмы и тому подобные вещи на выбор. Инженеры и мастера, такие люди, как Семичкин и Коля, имели карточки, дававшие им право посещать магазины для техников, где они могли купить хлеб, а иногда мясо, масло, рыбу и кое-что из одежды. Однако большинство людей, таких, как, например, Попов, были прикреплены к магазинам для рабочих, где единственное, что можно было купить более или менее регулярно, это хлеб. Иногда по нескольку дней подряд и хлеба не было; но большинство рабочих, прошедших школу голода, имели небольшой запас сухарей, помогавший им переждать временную нехватку хлеба.</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><em><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">&hellip; В 1933 и 1934 годах цены на базаре были просто недоступными: хлеб, например, стоил до десяти рублей за килограмм, в то время как официальная цена хлеба в магазине была пятнадцать копеек&raquo;.</span></span></span></em><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%"> (Тут Скотт, видимо ошибся и дал цену за фунт).</span></span></span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">О нормах выдачи продуктов немцам я уже написал, но добавлю, что норма выдачи хлеба солдату царской армии в военное время была 1 кг ржаного хлеба или 700 грамм ржаных сухарей. А Скотт описывает получение 1,2 &ndash; 1,4 кг хлеба в день на работающего, включая кулаков, и по 500 грамм на иждивенца. И, вроде, считать умеет.</span></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Скотт, кстати, и объясняет причины, по которым в питании заключенных и вольных не было разницы: <em>&laquo;<span style="color:rgb(54, 54, 54)">Как только заключенных привозили на строительство, их начинали кормить лучше, чем на протяжении всего периода с момента ареста. Им выдавали теплую добротную одежду и говорили, что с этой минуты единственное, что будет приниматься во внимание, это их работа. Вплоть до 1938 года срок заключения мог быть уменьшен за хорошую работу на двадцать, сорок, а иногда даже на шестьдесят процентов. Однако после 1938 года сокращение срока наказания стало более редким явлением, вероятно, потому, что НКВД не хотел терять рабочую силу, ведь число осужденных &mdash; и соответственно рабочих, прибывающих на стройки, &mdash; сократилось&raquo;.</span></em></span></span></span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Ну и, наконец, в отчете Госдепу Скотт сообщает: <em>&laquo;<strong>Голод в конце 1932 &mdash; начале 1933 года.</strong> В конце 1932 года в Магнитогорске катастрофически не хватало продуктов. Хотя у кулаков были хлебные карточки, они не могли достать достаточно еды, чтобы прокормить себя и свои семьи. Женщины и дети постоянно ходили по помойкам и собирали в сумки все выброшенные испорченные продукты, которые могли там найти. Это был самый настоящий голод&hellip;&raquo;. Ну, а дальше вы уже читали о несчастных работниках ГПУ: &laquo;К весне начались небольшие забастовки и стало нарастать пассивное сопротивление отдельных групп этих крестьян. Об этих беспорядках стало, в конце концов, известно высшему начальству, и все закончилось арестом двух офицеров ГПУ &mdash; начальника трудовой колонии и его заместителя, &mdash; ставших &laquo;козлами отпущения&raquo; и осужденных на длительные сроки&raquo;.</em> Все, ни слова, ни намека о голодоморе. Плач о горькой доле кулаков громогласный, а о том, что они страдальцы от голодомора, повторю, ни слова!</span></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">А, может, в Магнитогорске не было украинцев и о &laquo;семи миллионах умерших на Украине от голода&raquo; никто не знал? В той картинке в столовой 1933 года, которую Скотт нарисовал, есть такой <span style="color:rgb(54, 54, 54)">эпизод:</span></span></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%; color:rgb(54, 54, 54)">&laquo;&hellip;Я слышал, что Ломинадзе, новый первый секретарь партии, очень возмущается столовыми и настаивает на том, что мы должны иметь право заказывать столько хлеба, сколько захотим, и что на второе должен быть выбор, по крайней мере из трех блюд, &mdash; сказал сидевший рядом с Поповым рабочий толстощекой, закутанной в платок девушке, уплетавшей напротив него картошку. Девушка работала вместе с клепальщиками, нагревая для них заклепки.</span></em></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%; color:rgb(54, 54, 54)">&mdash; Я в это поверю, только когда сама увижу все собственными глазами, &mdash; ответила девушка с украинским акцентом&raquo;.</span></em></span></span></div><div style="margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%; vertical-align:baseline"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">(А как же &ndash; &laquo;хохол не поверит, пока не проверит!&raquo;). И Скотт, разумеется, дает и национальный состав Магнитогорска: <em>&laquo;<span style="color:rgb(54, 54, 54)">Около двух третей этого количества составляли русские, одну треть &mdash; украинцы, татары, башкиры и евреи&raquo;.</span></em><span style="color:rgb(54, 54, 54)"> </span><span style="color:rgb(54, 54, 54)">Более, того, он был знаком и с такими украинцами, которые считали, </span><em><span style="color:rgb(54, 54, 54)">&laquo;</span>что Украину завоевали и подавили, а теперь ее эксплуатирует группа большевиков, состоявшая в основном из русских и евреев, которые ведут &mdash; не только Украину, но и весь Советский Союз в целом к гибели&raquo;.</em> Но и эти украинцы ни словом не упомянули Скотту о голодоморе!</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">И мне вспоминается, когда я попросил своего отца (а его село как раз находится в районе пресловутого голодомора) рассказать об этом голоде, то он сначала охотно начал рассказывать о голоде 1927 года. А когда я уточнил, что меня интересует голод 1932 года, то он сначала даже не понял, о чем я спрашиваю. А потом вспомнил &ndash; да, и тогда был голод. И на вопрос о причинах голода на селе, ответил жестко: &laquo;Работать не хотели!&raquo;. И привел конкретный пример отказа от работы. Я об этом уже не раз писал и не буду повторять, просто отмечу, что Скотт невольно подтвердил информацию моего отца &ndash; голод в России даже в те годы был делом обычным, а события на Украине в начале 30-х даже украинцы за настоящий голод не считали, тем более, не связывали эти события с коллективизацией.</span></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div align="center" style="text-align:center; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><strong><span style="line-height:150%">Советская интеллигенция</span></strong></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">В период советской власти масса людей стала теми, о которых говорят две русские поговорки: &laquo;Из грязи в князи&raquo; и &laquo;Барин из мужиков&raquo;. Смысл их выглядит идентичным, хотя это потому, что уже несколько веков князь имел вид очень богатого барина, и только. Таким образом, в нашем обозримом прошлом князья уже были не те, в ком реально кто-то нуждался.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">На самом деле князь это, прежде всего, лучший воин, это атаман, на котором лежит ответственность за предприятие, в котором заинтересован народ и вся его дружина. Ум, мужество, храбрость, в сочетании со способностью выдержать груз ответственности за начатое предприятие &ndash; это такое редкое сочетание качеств, при котором и дружиннику, и подданному совершенно безразлично, откуда его князь &ndash; из царского дома или из грязи - лишь бы был таким и обеспечивал защиту подданным и добычу дружине. Для князя совершенно третьестепенно, сколько у него личного богатства и насколько разнообразны и утонченные у него еда и развлечения, - не это составляет смысл и содержание жизни князя. Князю это просто не интересно. Возможно, русский князь Святослав и не был большим государственным деятелем и мудрым политиком, но князем он был безусловно, раздавая всю добычу дружине и открыто демонстрируя презрение ко всем тем &laquo;жизненным удобствам&raquo;, которые уже очень давно являются единственным смыслом жизни нашей элиты.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Другое дело &ndash; баре. Уже несколько столетий народ видит эту элиту в виде праздного сословия с непонятно откуда взявшимися правами на власть и откровенно паразитической сутью. Как можно более праздная жизнь и непомерное потребление удовольствий &ndash; вот суть барства.</span></span></span><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"> </span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">И когда в баре попадает несчастный мужик, чувствующий себя неуверенно и стремящийся завоевать себе достойное место под солнцем этой элиты, то вся барская мерзость начинает проявляться в нем в гипертрофированном виде. Я вспоминаю донесения Л. Мехлиса с Крымского фронта Сталину, в котором он предлагал немедленно заменить командующего фронтом генерала Козлова на кого-либо из генералов Рокоссовского, Клыкова или Львова. Мехлис приводил факты, требующие этой замены, но, в принципе, для понимания того, кем был Козлов, достаточно одной-единственной характеристики, данной Мехлисом: &laquo;обожравшийся барин из мужиков&raquo;.</span></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">Либо дело в троцкизме Скотта, который мешал ему трезво описывать большевиков, либо он, как американец, только эту барскую цель в стремлении людей и способен увидеть, но у него в книге практически нет &laquo;князей из грязи&raquo;, в ней только <em>&laquo;обожравшиеся баре из мужиков&raquo;</em>. Вы их уже видели выше в цитатах, частью они были уже расстреляны не описанными Скоттом &laquo;князьями из грязи&raquo;, но Скотт описывает и ускользнувшую от расстрела часть этих &laquo;бар из мужиков&raquo;, к примеру, того же Завенягина. О нем Скотт, напомню, сообщает:</span></span></span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-family:Arial"><span style="font-size:medium"><em><span style="line-height:150%">&laquo;Дом Завенягина по сравнению с большинством советских домов выглядел дворцом. Это был трехэтажный, отштукатуренный снаружи кирпичный дом из четырнадцати комнат, в котором были бильярдная, игровая для двух маленьких сыновей Завенягина, музыкальный салон и большой кабинет. Позади дома находился небольшой олений заповедник, а перед домом &mdash; роскошный сад. Все это было обнесено высокой стеной, увенчанной по верху частоколом. Перед входом всегда дежурил милиционер.</span></em></span></span><span style="font-size:medium"> </span><span style="font-family:Arial"> </span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><em><span style="line-height:150%">&hellip;Дом Завенягина был меблирован на сумму 170 тысяч рублей, а сам стоил около 80 тысяч&raquo;.</span></em></span></span></div><div style="text-align:justify; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><span style="line-height:150%">В докладе Госдепу США Скотт, напомню, дает несколько иную цену дому: <em>&laquo;стоимость которого вместе с обстановкой составила 300 тысяч рублей&raquo;</em>, - но это не суть важно. Мне могут сказать, что Завенягин много зарабатывал, нужно же было ему куда-то тратить деньги? Но дело в том, что Скотт &ndash; американец, а американцы, вынужденные лично рассчитывать и платить налоги, в отличие от нас, очень ревниво относятся к тому, куда получатели налогов их направляют. И Скотт пишет:</span></span></span><span style="font-size:medium"> </span></div><div align="center" style="text-align:center; text-indent:36.85pt; line-height:150%"><span style="font-size:medium"><em><span style="font-family:Arial">(продолжение следует)</span></em></span></div><p><span style="font-size:medium"><span style="font-family:Arial"><strong>Ю.И. МУХИН</strong></span></span></p>

О мироедах. Ю И Мухин.

 

О мире и рачительных хозяевах-кулаках

Поскольку конец света отложен по техническим причинам, продолжу работу об ошибках и о том, почему они хуже преступления.
Помянутый в начале работы http://ymuhin.ru/node/846/1-pochemu-oshibka-khuzhe-prestupleniya#comment-124379  белорусский диссидент сообщает: «Когда Беларусь оккупировали немцы, то крестьяне получили землю по одному гектару на душу. Когда вернулись красные, то всю землю отобрали и начали душить повышением налогов. Самое прикольное, что холёные кони и коровы, которые вывезли из Германии, после войны сдохли от голода в колхозах. У коммуняк не хватило ума раздать скотину крестьянам в аренду. Рачительный хозяин никогда бы не допустил, чтобы такой битюг-кормилец семьи сдох от голода».
Что тут сказать? «Коммуняки» отдали крестьянам всю сельскохозяйственную землю до последнего гектара, а немцы аж по гектару, и бедный диссидент от этой немецкой щедрости мочится кипятком от восторга, даже не задаваясь вопросом, а остальную землю немцы кому отдали? Ну, ладно.
Я попытался деликатно заметить комментатору, что битюги это русская порода лошадей, выведенная в XVIII веке крестьянами Воронежской губернии на обильных кормах вдоль реки Битюг. Когда эти степи распахали, и к началу прошлого века эта порода исчезла из-за отсутствия кормов. Но понятие «обильные корма» соскользнуло с мозгов этого специалиста, ни за что не зацепившись, и он обиженно ответил: «Я подразумевал имя нарицательное, обозначающее мощь, размер и тяговые возможности этих лошадей. Порода была немецкой или бельгийской, я не знаю точно, но суть от этого не меняется, что все эти лошади сдохли от голода в белорусских сталинских колхозах».
Поэтому давайте сначала о лошадях.
Для крестьян России даже при колхозном строе идеальной лошадью была маленькая пузатенькая лошадка (хотя, конечно, колхозы обязывали иметь и крупных лошадей, годных для армии). Иметь в личном  крестьянском хозяйстве не то, что битюга или першерона, достигавших роста в холке свыше 2 метров и весивших более тонны, но даже лошадь выше 1м 40 см, используемую в кавалерии или артиллерии той же русской армии, для крестьянина было сумасшествием. На 1914 год в России было 35 миллионов лошадей, из которых 28 миллионов не достигали 1 м 40 см, а 16 миллионов и 1 м 30 см. Интересно, что в царской армии крестьянских лошадей называли лошадьми «в первобытном состоянии», то есть, собственно, еще и не лошадьми. Не соглашусь, это просто была такая замечательная порода.
Оставшиеся, за вычетом 28 миллионов мелких лошадок, 7 миллионов голов крупных лошадей выращивались на специальных конезаводах, а работали они в армии, у помещиков и на работах, на которых крупная лошадь могла оправдать корма.
С точки зрения стоимости кормления дело в том, что таких лошадей невозможно содержать, не давая им концентрированные корма, лучшим и обязательным из которых является овес. «Суточная норма овса может быть различна и зависит от возраста лошади, ее живой массы и выполняемой ею работы. При небольшом объеме работ овса лошади можно давать 1,5–3 кг, а при тяжелой – до 7,5 кг. Следует знать, что овес лучше усваивается, если его дают небольшими дозами, 1 раз в 5–6 ч. …Предельной нормой скармливания овса в качестве единственного концентрированного корма для рабочих лошадей без работы можно считать 6 кг, при работе – 12 кг в сутки». (А. Герасимов. Лошади: разведение и уход). Речь идет не о тяжеловозах, а об обычных, но уже рослых лошадях.
То есть, если давать лошади экспарцетовое или люцерновое сено, полову, морковь и другие корма, гонять ее кормиться на пастбище, а овес частью подменять ячменем или кукурузой, то крупной работающей лошади хватит 5-7 кг овса, а если крупную лошадь кормить только овсом, то – 12 кг. Сколько овса требуется першеронам, я не нашел, думаю, что раза в полтора больше.
Теперь считаем. В Европейской России, чтобы крестьянин мог существовать с земли, ему нужно было 6 десятин (6,6 га) в трех полях. Это значит, что треть земли каждый год должна была отдыхать под паром, а урожай давали 4 десятины. В 1945 году средняя урожайность овса была 6,3 центнера с гектара. Положим, что «рачительный хозяин» смог бы обойтись 8 кг овса для того, чтобы прокормить першерона, но тогда по году ему потребуется 29,2 центнера, а с 4 десятин он бы получил только 27,7 центнер овса. Всего урожая не хватает прокормить першерона! Лошади, свиньи и куры это мощнейшие продовольственные конкуренты человека!
А как же маленькая лошадь?
Дело в том, что у лошади, по сравнению, скажем, с коровой, мал объем органов пищеварения. Теоретически, если лошадь не работает и все время не спеша питается, то она может прожить и на одном сене, и даже с соломы выберет все питательные вещества, прекрасно обойдется степной или луговой травой и даже будет от них «в хорошем теле», правда, «рыхлом», не мускулистом. Но если лошадь работает, то у нее и времени нет питаться, и ее желудок и кишечник из-за своей малости не смогут принять необходимый объем малоценных кормов, компенсирующих потери веса на работе, а верховая лошадь не компенсирует просто ежедневные потери энергии даже не работая. Поэтому и работающую лошадь надо кормить овсом, а большую (не «дикую, первобытную», а специально выведенную лошадь) надо кормить овсом постоянно.
А маленькая крестьянская лошадь и сама по себе требует не много кормовых единиц, и выводили крестьяне лошадей брюхатых – с большими органами пищеварения. И такие лошади могли обходиться малоценным кормом, кроме, конечно, тех дней, когда лошадей заставляли тяжело работать и вынуждены были кормить овсом. То есть, расход овса на крестьянских лошадей был очень невелик. По причине непомерной для крестьянина стоимости выращивания и содержания большой лошади, и цена ее для крестьянина была непомерной. Если в 1914 году в Европейской России крестьянская рабочая лошадь стоила 70-80 рублей, то лошадь под всадника – начиная с 350 рублей. Нечаянно наткнулся на форуме современных российских «фермеров» на дискуссию о том, есть ли у кого в хозяйстве першерон, и какое от него впечатление. Выяснилось, что хотя нынешние першероны уже маленькие (около 600 кг) ни у кого из участников дискуссии першерона нет, а используются «дворняжки» - лошади местных пород, как бы, беспородные.
Характерно и то, что и немецкие рачительные крестьяне до войны не имели в своих хозяйствах лошадей-тяжеловозов, Вот плакат об электробезопасности, выпущенный в конце 30-х годов для немецких крестьян. Обратите внимание, на каких «першеронах» немецкий крестьянин везет сено.
Так, что первое, что сделал бы рачительный хозяин (в том числе и немецкий), услышав предложение моего комментатора всучить этому хозяину першерона, это послал бы этого благодетеля туда, откуда ему и не стоило появляться.
Теперь собственно о кулаках, как о рачительных крестьянах. Дело в том, что русская община делила общинную землю исключительно поровну. Поэтому возникает вопрос, а за счет чего можно было стать существенно богаче остальных крестьян своей общины? Конечно, были пьяницы и лентяи, у которых и изба кривая и забор повален, но остальные-то были, в одинаковых условиях. Можно представить, что ты сильный и несколько раз перепахал поле, прежде, чем засеять, а в страду махал косой чаще, чем другие, в результате у тебя на пару пудов урожай больше, и на пару пудов меньше осыпалось зерна при уборке. Ну, на новую юбку жене будет, ну, тебе на красную рубаху. Но как стать существенно богаче?
Дать больше удобрений, навоза? Но для этого нужно иметь хоть на одну корову больше, чем у других, а для этого иметь больше сена, но луга-то ведь поделены поровну, и сена у всех одинаковое количество. Ну, завел какую-то выгодную культуру или новый сорт. Но ведь и остальные тут же заведут их у себя. Завести какое-то ремесло и зимой этим ремеслом зарабатывать? Но ведь и остальные не без рук, и не факт, что ты этим ремеслом за зиму заработаешь больше, чем они на отхожем промысле.
Нигде не встречал техники становления кулаком. Везде, где об этом хоть что-то есть, всегда говорят о том, что у кулака сначала должен появиться капитал.
Хорошо, появился, но что делать с капиталом, чтобы стать кулаком? Торговлей заняться? Но ведь она требует времени, и ты уже не крестьянин, а купец, это другая профессия и тебя земля уже не будет интересовать. Да, тебе односельчане будут завидовать, не без этого, но тебя не будут ненавидеть, поскольку твое богатство на других никак не будет сказываться, наоборот, с твоей помощью кто-то что-то выгодно продаст или купит. А ведь единственно, что выпирает из истории о всех кулаках, так это то, что кулаков люто ненавидели односельчане. До такой степени, что кулаки всегда стремились иметь избу в центре села, чтобы односельчане не рискнули ее поджечь из-за опасности распространения пожара на все село. За что так ненавидели?
Полагаю, за то, что кулак действительно оставался земледельцем, «рачительным хозяином». А ненавидели его вот за что.
Вообще-то, если заинтересоваться подробностями жизни в царской России, то вся система этой жизни в ней была построена так, чтобы было удобно издеваться над крестьянином. Скажем, окладные платежи (плата за землю) в 1891 году были для крестьян 1 рубль 33 копейки за десятину, для землевладельцев – 20 копеек, к 1899 году они стали для крестьянина 1 рубль 51 копейка, для помещиков остались все те же – 20 копеек. Выше я писал, что 6 десятин, в принципе, были достаточны для существования семьи в 6 человек. Расклад был такой: две десятины были под паром, после отдыха и удобрения земли навозом, следующей осенью на этом поле сеяли после пара озимую рожь. (Можно было и озимую пшеницу, но она, во-первых, была менее урожайной, во-вторых, русские крестьяне вывели рожь с прекрасными хлебопекарными качествами, в связи с чем, и немецкие крестьяне покупали русскую рожь, а свою или продавали, или пускали на корм скоту). Вся рожь обычно шла на прокорм семье. После ржи, на третий год, на этом поле сеяли яровую культуру – пшеницу, ячмень или овес. И этот урожай шел весь на продажу для получения денег – для уплаты податей и поборов (ведь спасибо эсэрам, которые террором добились отмены выкупных платежей, а то ведь крестьяне продолжали платить помещикам за свою же землю с 1861 до 1905 года).
Казалось бы, что стоило царю растянуть уплату налогов по году, скажем, по кварталам? Нет, царь требовал уплатить все сразу и именно в начале осени, когда крестьяне снимали урожай, и у них появлялось, что продать. А купцы осенью снижали цены на зерно, зная, что крестьянин все равно его им продаст. В результате, крестьянин вынужден был продавать не только яровые культуры, предназначенные для продажи, но и рожь, оставляя семью без необходимого запаса хлеба. После чего уходил на заработки, а заработанные деньги весной тратил на покупку хлеба для семьи. А в это время купцы как раз и повышали цены.
Система царской власти, повторю, совершенно открыто преследовала цель – удобство сдирания с крестьянина трех шкур.
Наткнулся на рассказ добровольца-москвича, ездившего в начале века в Поволжье помогать крестьянам, умирающим от голода в связи с засухой. Казалось бы, эти добровольцы должны были везти в Поволжье хлеб, однако они собирали по Москве только деньги, поскольку в Поволжье хлеба было в достатке, но только купцы и кулаки взвинчивали на него цену, а у крестьян, и так не имевших из-за неурожая денег, не за что было его купить.
Однако, вернемся к вопросу, как стать кулаком – «рачительным хозяином». Положим, этот «рачительный» крестьянин в несколько лет сэкономил на чем-то, и у него образовался некий капиталец, скажем, рублей 100. И вот крестьян его села подпирают платежи, или у кого-то лошадь сдохла, или корова, а денег нет. В принципе, крестьяне могут взять в долг у ростовщика, но тот запросит от 60 до 200% годовых. А тут свой «рачительный хозяин» дает вообще без процентов! Да и без обязательств возврата денег. Он говорит: вот ты работаешь с конем по найму у помещика за 1-20 в день, а пешим – за 50, а жена твоя – за 30 копеек в день на своих харчах? Ну, так и у меня отработаешь долг за эту справедливую плату, и всех делов! (Думаю, что платил он меньше, чем помещик, но ладно). Выгодно? Честно? Вроде, да.
И тогда «рачительный хозяин» арендует у того же помещика землю и луга, скажем, вдвое превышающие его собственный надел, и предлагает должникам их обработать. Ну, и что? – скажете вы. А то, что сельскохозяйственные работы имеют жесткий временной характер – пахоту, сев, косьбу сена и, особенно уборку урожая нужно проводить в сжатые сроки. Если, начав жать еще зеленую, едва начавшую желтеть рожь, не уберешь ее в две недели, она осыпется. Чтобы убрать десятину за 4 дня, нужна была семья из 2-х взрослых и пары подростков, даже по военным положениям, для наряда на уборку хлеба нужно было выставлять команду в 5 солдат на десятину в день. Ситуация с этими работами была такова, что самый смертный месяц в России был август – время уборки урожая, настолько все надрывались. Военное министерство обсуждало вопрос снижения призывного возраста с 21 года до 18 лет потому, что треть новобранцев к 21 году уже была жената. И жената не по любви – крестьяне заставляли сыновей рано жениться, чтобы к их призыву в доме была дополнительная пара, пусть и женских, но рабочих рук.
И вот этот наш «рачительный» хозяин и предлагает должникам обрабатывать свою землю, и, разумеется, именно тогда, когда его должникам нужно обрабатывать свою. И не откажешь, ведь ты, когда брал деньги в долг, знал, что у «рачительного» хозяина другой работы не будет. И получалось, что кулак осенью, как бы не имея в собственности ни земли, ни рабочего скота, получал тройной высокий урожай, а его должники со своей земли не получали даже того урожая, который могли бы получить. Это причина того, почему кулаки имели второе имя – мироеды. Они дачей денег в долг жрали мир – своих односельчан - не хуже какого-нибудь еврейского шинкаря, дающего в долг под 200%. За это кулаков люто ненавидели. И ненавидела не советская власть – ее функционерам было выгодно рассчитываться именно с богатыми крестьянами, и не коммунисты – для них крестьяне были мелкой буржуазией, которая вся подлежала упразднению как класс. Кулаков ненавидели односельчане.
Сегодня любят говорить, что коммунисты, дескать, забрали весь хлеб у кулаков, раскулачили их и сослали. Какие коммунисты?? Откуда они в то время на селе в таком количестве? И откуда им знать, где и что кулак прячет? На то время в стране даже путевой армии не было! Кулаков уничтожили сами односельчане, их уничтожил мир.
И не из зависти к их рачительности.
Помню, было мне лет 13-14, и я ехал на автобусе в село Николаевка к дедушке Федору и бабушке Агриппине (Горпыне - по-украински) вдвоем с своим родным дядей Илларионом. А по дороге на дядю Ларика нахлынули воспоминания о временах, когда он был таким, как я, и он рассказал, что мой дед и его отец, Федор, был стельмахом – строил телеги. И вот в 28-м или 29-м году за зиму он построил их штук 20, зацепил одна за другую и парой лошадей отвез на базар в Новомосковск, а там удачно их продал, и на радостях купил помогавшему ему Иллариону, который был как раз в моем возрасте, велосипед. Это был первый велосипед в очень большом селе, и многие завидовали богатству деда. Поэтому, когда началось раскулачивание, то нашлись инициаторы раскулачить и Федора Мухина, поскольку у деда было голов 6 лошадей и голов 10 крупного рогатого скота, не считая овец и свиней. Но мир не дал! Поскольку у Федора Мухина за стол садилось 19 человек семьи. Он не использовал наемный труд, все работы во дворе и в поле делала семья, миру не за что было на него обижаться.
Поэтому, когда начинают стонать о рачительных крестьянах-кулаках, которых коммунисты и сельские бездельники ограбили и сослали, то у меня подспудно возникает мысль, как у персонажа фильма «Берегись автомобиля», сыгранного А. Папановым: «А не надо было своих односельчан грабить!».
За достаток при честной работе не выслали бы.
(окончание следует)

Ю.И. МУХИН

Немцы и казахи.

Яков Геринг собрал сведения об истории села, в котором прожил и проработал практически всю свою сознательную жизнь, и, в его пересказе, эта история выглядит так.
«Рассказывают, что где-то в 1907 году приехал в эти места обоз переселенцев с Украины… Переселенческая колонна, которой суждено было обосноваться на землях нашего нынешнего колхоза, добиралась до Омска с большими трудностями и лишениями. Проделав путь в несколько тысяч километров, бедные крестьяне (преимущественно немецкой национальности) совсем обнищали. Их представителям в Омском переселенческом управлении сказали, что Омская губерния — еще не конец затянувшегося голодного путешествия, что земли на сотни километров от города, «на все четыре стороны», уже распределены и заселены. Переселенческое начальство посоветовало садиться на пароходы («пока Иртыш не сковали льды») и двигаться вверх по течению до города Павлодара: «будто там пока имеются свободные отруба».
Что оставалось людям делать? Надо было торопиться: как бы и там, вокруг Павлодара, не разобрали последние участки.
Опасения на этот счет были не беспочвенны. На многие десятки километров по обоим берегам Иртыша к тому времени не оставалось ни одного свободного клочка земли. О пойменных участках в долине Иртыша и разговоров быть не могло. Когда выборные гонцы заикнулись об этих землях в переселенческом пункте Павлодара, их просто на смех подняли...
Пришлось переселенцам двигаться на сотню километров в восточном направлении от Иртыша и оседать в безлюдной степи. На многие сотни верст ни одного деревца. Солонцовые плешины тонули в белых жестких ковылях, заполонивших запекшиеся песчано-глинистые земли.
…Среди голой, ковыльной, без единого деревца, степи разбили они свой первый стан. С него и началось село Константиновка, ныне центральная усадьба колхоза, названное так в честь первого землемера Константинова. Говорят, отвел он на каждую семью по шестьдесят десятин. Немало. Но что это была за земля? Равнина с супесчаными почвами, легкими по механическому составу, почти без гумуса, с многочисленными участками бесплодных солончаков. Обрушился на поселенцев и суровый климат зоны сухих степей Павлодарского Прииртышья: долгая, морозная, малоснежная зима, жаркое засушливое лето, почти без осадков — всего 200 мм в год».
Ну, как эти 200 мм осадков сравнить, скажем, с непростым по климату штатом Техас, на востоке которого осадков от 1300 до 1000 мм? То, куда прибыл этот обоз российских немцев, в СССР называлось «зоной рискованного земледелия».
«Что значит «зона рискованного земледелия», к которой относятся и земли нашего колхоза? – задает вопрос Яков Геринг и сам разъясняет. - Проведены наблюдения и подсчитано: из восьмидесяти одного года — с 1899 по 1980 — в Павлодарском Прииртышье острозасушливых выдалось 10 лет, сухих — 17, средних — 15, средневлажных — 21, а влажных 9. То есть, на периоды, которые можно назвать «средний нормальный год», падало всего треть времени».
Раз мы уж вспомнили о штате Техас, то вспомним, что примерно в то же время на «Дикий Запад» США, в тот же Техас, переселялись десятки тысяч крестьян со всего мира, в том числе и немцев. Но если сравнить климат, то американские немцы, по сравнению с российскими, ехали на курорт. Начнем с того, что немцам в Казахстане и думать было нельзя о том, что перезимовать можно будет в палатках или фургонах, – это исключалось. Нужно было немедленно строить жилье, но из чего? Яков Геринг рассказывает:
«Пришельцам не понадобились привезенные топоры. «Срубите там дома из вековых сосен, из витых лиственниц», — горестно вспоминали они напутствия провожавших. Рубить здесь просто было нечего».
Но в отличие от переселенцев на Дикий Запад в США, для которых главной опасностью было местное население - индейцы, в России этой опасности не существовало. И нельзя это объяснить каким-то уж особым миролюбием местного населения - казахов. Это люди, как люди и их история изобилует бунтами, восстаниями, набегами на иные племена и отражениями набегов. Нельзя это объяснить и тем, что переселенцы никак не задевали экономических интересов казахов. Для земледелия нужны хорошие почвы, но на таких почвах росла и хорошая трава – то, что нужно для казаха-скотовода. Казалось бы, конфликт между местным населением был неизбежен, однако конфликта не было!
Иногда ключ к пониманию сути происходящего может дать один маленький факт или случай. К примеру, такой. Чокан Валиханов - офицер разведывательного управления Главного штаба Российской армии, прямой потомок Чингиз-хана, правнук Абылай хана – под видом купца, в составе купеческих караванов совершал разведывательные путешествия в глубь Азии. В одном из походов, как следует из описания Чокана Валиханова, на обратном пути в Казахстан их караван перехватила банда местного разбойника, но вместо платы за проход каравана по контролируемой им территории, банда начала караван грабить. Караванщик пытался урезонить главаря разбойников тем, что они едут от местного князя, но разбойник только рассмеялся – местные князья не представляли для него никакой существенной угрозы. Тогда караванщик заявил: «Мы подданные Белого Царя и за наши обиды тебе ответят его пушки!» Это резко изменило настроение разбойников, они вернули награбленное, взяли обычную плату за проход каравана, и отпустили его с миром. И они понимали, что устоять против Белого Царя – Императора Всероссийского – никто не сможет, Белый Царь обиду своим подданным не простит, посему и не стали испытывать судьбу.
Разбросанные по кочевьям, не способные оказать друг другу помощь в случае нападения со стороны неприкрытых ничем границ, казахи не могли не понимать или даже не чувствовать, что увеличение количества сограждан, хотя и создает определенные неудобства для жизни, но обеспечивает главное жизненное удобство – безопасность.
И, наконец, и местные казахи, и переселяющие немцы и русские были под контролем царской администрации, для царя они были равнозначны в своих гражданских правах, и администрация следила, чтобы между ними не было никаких ссор. В противном случае жестоко наказывались виновные, невзирая на их происхождение и вероисповедание. Вообще-то такой контроль считается потерей свободы, но это потеря свободы посягать на свободу своих сограждан.
Но вернемся к переселяемым немцам, и к тому, что они оказались в голой степи без какой-либо надежды построить к зиме дома. И они поступили единственным разумным способом – стали разыскивать казахов, чтобы просить у них помощи, причем, помощи интеллектуальной. Яков Геринг описывает:
«Разослали тех, кто покрепче, у кого сохранились силы, к северу и югу, к востоку и западу — нет ли поселений. Вскоре трое вернулись, а четвертого нет и нет. Только к вечеру показались на горизонте два верховых.
Оказалось, что одному из посланцев удалось обнаружить в степи казахское селение. Жители прислали своего представителя. Гость, аксакал, слез с коня, пристально оглядел присмиревших людей в обтрепанной одежде: изможденные лица со впалыми щеками, усталые глаза. На ломаном русском языке сказал:
— Саман делай нада. Самануха делай нада. Зима студеный ходит скоро...»
Саман – это кирпич, обычно большого размера, изготовленный из глины, перемешанной с мелкой соломой и навозом, обычно, конским. При высыхании приобретает достаточную строительную прочность и высокие теплоизолирующие свойства. Геринг продолжает рассказ:
«Сразу никто не понял, о чем он толковал. Но от его слов будто теплом повеяло. Люди почувствовали, что есть надежда на помощь.
Решено было на утро съездить в селение и выяснить, что делать. Там, в безымянном ауле, увидели люди, как местные жители делают саман. Не без труда, но поняли, что надо скорее строить земляные дома, иначе скоро наступят холода.
Много раз из аула приходили к переселенцам люди, чтобы показать, как строить плоскокрышие избы. Но чаще других — тот аксакал Нургали, добрый, гостеприимный человек. Его небогатое земляное жилище всегда было открыто для всех желающих, чтобы что-то спросить, посоветоваться. И к дружескому дастархану приглашала хозяйка».
Гостеприимство казахов и я просто обязан подтвердить. Мне порою казалось, что гостеприимство казахов это чуть ли не главная их религиозная и особо чтимая заповедь, в которую они вкладывают всю душу. Я упоминал, что в 1995 году участвовал в выборах. Организация выборов была подлой и меня не раз обманывали тем, что сообщали о назначении предвыборных собраний в местах, в которых они не собирались. Так было и в случае, который мне хочется описать для примера гостеприимства. Приехали мы в заснеженный аул километров за 200 от города, подъехали к дому председателя колхоза, тот в коровнике убирал навоз. Председатель страшно удивился, поскольку ему о нашем приезде не сообщили, но тут же послал детей оповестить аул о сборе через час в клубе колхоза, а нас пригласил в дом. Поскольку из-за погоды невозможно было предсказать, сколько мы будем в поездке, то мы взяли с собою еду, помнится колбасу, сыр и бутылку водки. Учитывая, что хозяин нас не ждал, я, по глупости, предложил ему поставить наши припасы на стол, чтобы не сильно напрягать хозяйку. У хозяина чуть слезы из глаз не брызнули. Он от оскорбления и говорить не мог: «Вы… вы… вы считаете, что я не способен принять гостей?!». Сопровождавший меня казах на меня зашикал, а перед хозяином начал извиняться: «Он русский, вы его простите, он плохо знает наши обычаи».
Был мусульманский пост, днем нельзя было есть, тем более пить водку, поэтому хозяин задернул занавески на окнах: «Чтобы аллах не видел», - хозяйка накрыла на стол хлеб и холодное мясо, хозяин налил в рюмки свою водку и предложил тост за нас. Хозяйка рядом наливала понемногу чай в пиалы, хозяин лично подавал пиалы гостям, старшая дочь, лет 12-13, деловито хлопотала на кухне и сновала в комнату с чайниками и боурсаками – жаренными в масле сладкими шариками из теста с творогом. Я был тронут искренностью происходящего и до сих пор этот прием стоит у меня перед глазами.
И Яков Геринг, проживший в Казастане всю жизнь, не привести пример казахского гостеприимства просто не мог. Вот он зимой в пургу, сутки не спавший и не евший, лично пригоняет на элеватор головную машину с зерном для сушки. Кочегар элеватора, казах Катулла Рахметов, организовал рабочих для приема зерна, а сам занялся Яковом. «По совету Катуллы я принял в котельной душ, и мы пошли к нему домой завтракать. Нас ждал настоящий дастархан», - пишет Геринг. Дастархан можно назвать и едой, но это не только еда, и даже не праздничная еда – это ритуал еды с дорогими гостями.
«Не перестаю удивляться умению казахов превращать прием гостя в подлинное торжество, в радостный праздник, - продолжает Яков Германович. - Вот и на этот раз я убедился, что мне, совсем незнакомому человеку, в этом доме рады все: и хозяйка, суетившаяся в передней, готовя чай со сливками, и дочери-подростки, приносившие и ставившие пиалы на низкий круглый столик. Радовался и Катулла, хлопотавший над бесбармаком...
После завтрака я засобирался. Надо было решить вопрос о просушке зерна, поговорить с руководством элеватора. Но Катулла был непреклонен: отдыхать, отдыхать. Все хлопоты о судьбе привезенного хлеба он взял на себя.
Большая семья у Катуллы — семеро мальчишек (мал-мала меньше) и, кажется, столько же девчонок. Увели меня в комнату с пышной постелью, и дом, в котором только что царило праздничное оживление, погрузился в полную, никем и ничем не нарушаемую тишину».
Итак, летом 1907 года немцы приехали в Успенский район Павлодарской области. «До наступления холодов появились низкие желтые саманные домики с плоскими крышами, - пишет Геринг, - Так было заложено в степи село Константиновка, а потом и Равнополье. Залегли они, прижались к соленой земле, словно силы из нее могли почерпнуть...».
Строили немцы и свое село, и дома по казахским проектам: «В Константиновке стояло немногим более ста избушек с примыкавшими к ним скотными дворами, иногда с банькой на задворках. Внутри жилища почти треть занимала огромная печь, вдоль стен — самодельные лавки, в углу задней стены — полати. Освещалась изба коптилкой. На село был один колодец». Пройдут годы, под руководством и по идеям Якова Геринга на месте этих сел возникнут современнейшие городки, удобствам в которых и Европа позавидует, но в начале переселения европейской культуре подставила свое надежное плечо казахская культура.
Казахская культура все время опекала переселенцев. Так, к примеру, в работе о немцах, переселившихся чуть дальше на восток – на Алтай, сообщается: «Кожаные изделия - сбрую, хомуты и т. п., немцам сначала продавали казахи, которые хорошо умели выделывать кожу. Казахи могли купить в немецкой деревне «худую» лошадь, зарезать ее, а кожу выделать. Также казахи могли приехать в деревню, где-нибудь остановиться, и немцы шли со своим материалом к ним делать заказы. Иногда к казахам в помощники шли немцы, которые учились выделке кожи. Со временем в селе появились свои мастера кожевенного дела».
Да, собственно, помощь казахской культуры не ограничивалось временами переселения. Вот, скажем, Якову Герингу, уже в 60-х годах прошлого века нужно было найти в безводной степи место под будущий поселок. Поселок невозможен без воды. Что делать? Тратить деньги для бурения скважин наобум, не представляя, можно ли в этом месте добурить скважину до воды?
«Брат Вальтер знал, где живет, теперь пенсионер уже, Сыздыков, разыскал его, и мы втроем отправились на поиски участка под будущий поселок, - сообщает Яков Геринг. - Проводники по еле приметным ориентирам привели меня к двум колодцам, вместо воды в которых оказался едва влажный песок. Стали прикидывать.
Проблему воды надо решать заново. Расстояние от дорог — десятки километров. В поселке, который мы собирались заложить, будут жить люди. Нужен свет, радио и со временем — телевидение...
Позже, когда мы с гидрогеологами решали вопрос о закладке скважины, они спросили Сыздыкова: по каким приметам он определил, что здесь вода близко?
— Аксакалы,— сказал Тулеубай, — никогда не ошибались в выборе мест для стойбищ.
И он повел нас в густые и высокие заросли чия, которые склоняли свои метелки до земли, а его упругие стебли вновь поднимали их во весь человеческий рост. — Чий-ага, — сказал Тулеубай, — самый верный признак, что вода близко. Встретишь такой чий, знай, — вода рядом. Можно докопаться лопатой».
Надеюсь, что сумел создать в уме читающего представление о том, как выглядели условия, в которых Яков Геринг, действовал, и кем были те люди, совместно с которыми он жил и работал.
В 1954 году началось освоение целинных и залежных земель, в Казахстан начала поступать техника, приезжать добровольцы из других районов СССР. Если в 1954 году в колхозе было 4 грузовых автомобиля и один легковой, а колхозная электростанция вырабатывала 46 тысяч киловатт-часов электроэнергии, то к 1963 году энергетические мощности возросли в 25 раз и достигли 11 300 лошадиных сил, а годовое потребление электроэнергии превысило 1 миллион киловатт-часов. В колхозе уже было 84 трактора, 46 зерновых комбайнов, 59 автомобилей. Действовали 13 стационарных двигателей, 10 передвижных электростанций, 210 электромоторов. Жизнь явно улучшалась, но все же…
«В нашем колхозе было распахано 1170 гектаров новых земель, - продолжает Яков, - что позволило увеличить площадь пашни до 20,5 тысячи гектаров, причем 16 тысяч гектаров — занять под посевы зерновых. И хотя урожайность этих культур (да и других) долго оставалась на одном уровне — 5 центнеров с гектара, изменения в экономике колхоза были ощутимыми: …колхозники стали больше получать на трудодни, что увеличило приток людей в хозяйство. В 1962 году число трудоспособных достигло 1034 человека, или увеличилось на 200 человек по сравнению с 1957 годом. К нам приехали работать специалисты: зоотехник, агроном, механик, ветфельдшер».
Положение с техникой и энергией государство улучшило, но главная проблема оставалась: чтобы вырастить мясо и надоить молоко, нужны были корма, а они в безводной степи зависели от погоды – будет дождик, будут корма, не будет дождика, придется скот резать.
Как быть? Что бы мы сделали на месте Якова Геринга, чтобы исполнить ту задачу, которую поставило перед нами государство? Как ее решить без надежного получения кормов? Прекрасных, высокоудойных и мясных коров Яков уже начал выводить, но без кормов не будет ни молока, ни мяса даже от элитного стада.
Это экономическая проблема, но была и другая, для Якова не менее тяжелая.
Он ведь не сам, не своими руками должен был получить молоко и мясо. В начале деятельности у него было более 1000 человек работников в подчинении, и ими надо было руководить. Поэтому начнем с того, каким Яков Геринг был руководителем, и с того, зачем вообще руководитель нужен и каким он должен быть.
(продолжение следует)

Ю.И. МУХИН

Голодоморы в России, которую они потеряли.

Оригинал взят у avn_msk в РОССИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ (2)

2. Как жилось крестьянину в «России, которую потеряли»

Глава из готовящейся книги Павла Краснова (с сокращениями).

Разве что в воображении живущих в альтернативной реальности граждан или в описаниях платных пропагандистов ситуация в «Росии-которую-мы-потеряли» представляется чуть ли не раем земным. Описывается это примерно таким образом: «До Революции и коллективизации кто хорошо работал, тот хорошо жил. Потому что он жил своим трудом, а бедными были лентяи и пьяницы. Кулаки были самыми работящими крестьянами и самыми лучшими хозяевами, поэтому и жили лучше всех». Далее следует плач про «Россию-кормящую-всю-Европу-пшеницей» или, в крайнем случае, пол-Европы, «в то время как СССР хлеб ввозил», пытаясь доказать таким шулерским образом, что путь социализма СССР был менее эффективен, чем  путь царизма. Потом, естественно, про «хруст французской булки», предприимчивых и сметливых русских купцов, богобоязненный, добросердечный и высокоморальный народ-богоносец, который испортили гады-большевики, «лучших людей, погубленных и изгнанных большевиками». Ну правда же, каким надо быть злобным уродом, чтобы погубить такую возвышенную пастораль?

Подобные сусальные сказки, правда, нарисованные недобрыми и непорядочными людьми, появились тогда, когда подавляющее большинство тех, кто помнил, как оно было на самом деле, умерли или вышли из возраста, в котором от них можно получать адекватную информацию. К слову, любителям поностальгировать о прекрасных дореволюционных временах в конце 30-х годов простые граждане легко могли без всяких парткомов чисто по-деревенски «начистить рожу», настолько воспоминания о «потерянной России» были для них свежи и болезненны.

Collapse )