Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Отец и сын 3

Это одна правда, но есть и другая. Историк Зенькович сообщает о ней словами участников и очевидцев.
«Двоюродный брат Василия Сталина В. Ф. Аллилуев: «Была весна 1943 года, когда в один из ее дней Володя Шахурин (сын наркома авиационной промышленности) застрелил Нину Уманскую (дочь посла), а потом и себя. Роковые выстрелы были сделаны из пистолета системы «вальтер», принадлежавшего Вано Микояну (сыну члена Политбюро и наркому торговли), с которым Володя учился в одной школе. Этот «вальтер» да еще дневник Володи одно время лежали у нас в буфете.

Моя мать этот дневник нашла и тотчас отдала С. М. Вовси, матери Володи. Что это за дневник, она, конечно, понятия не имела. И очень жаль, так как из этого дневника следовало, что Володя Шахурин был «фюрером» «подпольной организации», в которую входил мой брат Леонид, Вано и Серго Микояны, Артем Хмельницкий, сын генерал-майора Р. П. Хмельницкого, и Леонид Барабанов, сын помощника А. И. Микояна, все эти ребята учились в одной школе. Софья Мироновна, получив от моей матери дневник сына, через некоторое время передала его...Л. П. Берии, снабдив своими комментариями. В результате все эти 13—15-летние подростки оказались во внутренней тюрьме на Лубянке. Последним был арестован Серго Микоян.
Следствие длилось около полугода, а затем ребят выслали в разные места: кого в Омск, как Леонида, кого в Томск, а Вано Микояна по просьбе отца — на фронт, обслуживать самолеты, на которых летали братья.
…Бывший сотрудник кремлевской охраны Красиков:
«… Пистолет Володе дал один из сыновей Микояна. Сталин на это сказал: «Волчата». Началось следствие, и выяснилось, что «кремлевские дети» играли в «правительство»: выбирали наркомов и даже собственного главу правительства».
…Доктор исторических наук Серго Анастасович Микоян: «Мало кто знает о том, что репрессии коснулись и семьи Микояна. В 43-м увезли на Лубянку моего брата Вано, ему было 15, а вскоре и меня, четырнадцатилетнего. Дело нам «шили» нешуточное: «Участие в организации, ставившей своей целью свержение Советской власти». У одного из парней, с которым мы играли на улице, нашли книжку Гитлера «Майн камф». На Лубянке мы с братом просидели где-то с полгода. Потом нас выслали в Таджикистан».
Сам Зенькович итожит эти свои сообщения так:
«Можно интерпретировать эту историю по-разному. Но я размышляю так. Шла война, тяжелая и беспощадная. И вот еще два бессмысленных трупа, странный дневник со странными шалостями детей «верхов», о которых Сталин в сердцах как-то сказал: «Проклятая каста!» Потом — эти комментарии С. М. Вовси, сплетни, разговоры вокруг этой истории. Можно ли было оставить ее без последствий, замять? Сомневаюсь. Ребятам, конечно, был дан суровый урок, который не мог пройти бесследно для детских душ».
Да, шла война, и в этой войне советские подростки гибли, сражаясь с фашистами, а вот эти подростки «играли» в фашистов, и играли серьезно – с оружием, с изучением «Майн камф». И ведь не в захудалом колхозе, а в Москве и в той же Рублевке. И воспитались эти «детские души» не в среде каких-то уголовников, в среде высшей правительственной элиты СССР.
Это, конечно, пример крайнего уродства кремлевских деток, а их привычным уродством стала алчность и жажда деток околокремлевской элиты выделиться не умом и трудом, а барахлом, и эта жажда сплачивала вокруг элиты любителей этого барахла, а эти любители стремились в среду околокремлевской элиты всеми силами и всей хитростью.
Сталин мог это не видеть? Видел, разумеется, отсюда и его горькие слова: «Проклятая каста!», «Волчата!».
И теперь риторический вопрос – хотел ли он, чтобы и его внуки, опираясь на близость к нему, вошли в эту проклятую касту?
Но вернемся 30-е годы к Якову.
Период «изячной» жизни
Юлия Мельцер была дочерью еврейского купца второй гильдии из Одессы. Еврейская энциклопедия сообщает, что Юлия (Юдифь) Исааковна Мельцер родилась в 1911 году, то есть, энциклопедия омолодила девушку на 5 лет. Ее отец после революции пытался вместе с капиталом вывезти семью за границу, но ГПУ помешало, тогда отец отдал Юлию замуж. Та же энциклопедия сообщает, что: «От первого брака (муж — инженер) имела ребенка», - но куда делся этот ребенок, не сообщает. Надо думать, что при следующем замужестве Юлия оставила ребенка инженеру на память о себе.

Юлия Джугашвили (Мельцер)

Еще энциклопедия сообщает, что Юлия в 1935 году закончила неизвестное хореографическое училище. И хотя очень сомнительно, что бы в подобное училище принимали девушек в возрасте 29 лет, но приходится принять это за то образование, которое Юлия имела, поскольку ни о каком другом сведений нет, как и какой-то иной работе Юлии, кроме расплывчатого «танцовщица».
Закрепив в ЗАГСЕ Якова за собой, Юлия начала превращать свой статус невестки вождя в нечто более осязаемое и материальное: ее уже не устраивает «старое корыто», и семья совершенно непритязательного к быту Якова Джугашвили переезжает в четырехкомнатную квартиру в престижном доме на улице Грановского. Юлия знакомит Якова с певцом Козловским и композитором Покрассом, а это же такое счастье! Как потомственной интеллигентке ей требуются поездки за границу, и она перед войной посещает Германию, она добивается права пользования автомашиной из правительственного гаража, у нее, совершенно нигде не работающей и ничем не занятой, появляются в доме няня и кухарка. Юлия совершенно явственно в повестку дня поставила девиз: «Даешь «изячную» жизнь!». А поскольку на все это требуются деньги, то, как вы прочли выше, помощь Якова сыну стала нерегулярной. Мало этого, Юлия предлагает Ольге отдать ей сына Якова на воспитание, мотивируя это тем, что у Ольги нет средств его растить. И Юлию как-то не смущало, что одного своего ребенка она уже бросила, другого поручила няне. Но о чем уж тут говорить – Яков сам ее выбрал.
Дочь Галину Юлия родила Якову в 1938 году.
Яков Джугашвили с дочкой Галиной
Опять немного отвлекусь. Не могу не отдать должное дочери Якова Галине в ее борьбе за честное имя отца, однако ее сводный брат Евгений Джугашвили вспоминает, например, такое: «Работая в системе военного представительства находился в распоряжении КБ С.П. Королёва в г. Подлипки. Занимался ракетоносителями и космическими объектами, участвовал в запусках на космодроме Байконур. Примерно в 1956 году мне позвонила Светлана Аллилуева и сообщила, что у отца нашли сберкнижку на которой числилось 30 тыс. рублей и она приняла решение поделить их между детьми И.В. Сталина – по 10 тыс. каждому. Но так как Якова уже не было в живых то эту сумму она предложила поделить между двумя детьми Якова – т.е., мной и Галиной. Ввиду того что Вася сидел в тюрьме то его доля была поделена между его четырьмя детьми. 10 тыс. доставалось ей. Когда она спросила моё мнение по этому поводу, то я просто поблагодарил её. После этого мне Светлана рассказала, что когда она рассказала об этом Галине, то та закатила ей истерику, так как считала, что вся доля Якова должна была достаться ей. На похоронах Анны Сергеевны Аллилуевой в 1964 году Светлана попыталась познакомить меня с Галиной которая тоже присутствовала на похоронах. После того как я и Саша Бурдонский – сын Василия, отстояли свою очередь в почётном карауле, Светлана поманила меня к себе и подвела к сидящей рядом девушке со словами: «Познакомься, Женя, это твоя сестра Галя!» Но девушка отвернулась и не проронила ни слова. Мне в тот момент вспомнилась поговорка: «Не протягивай губы, когда тебя не целуют»».
А Галина оставила такое воспоминание: «У меня нет оснований считать этого человека братом… Мама мне рассказывала, что однажды ей в руки попало письмо от некой женщины из города Урюпинска. Она сообщала, что родила сына и что ребенок этот от папы. Мама опасалась, что эта история дойдет до свекра, и решила этой женщине помочь. Она стала посылать ей деньги на ребенка. Когда отец случайно об этом узнал, он ужасно рассердился. Кричал, что никакого сына у него нет и быть не может. Вероятно, эти почтовые переводы от мамы и были расценены загсом как алименты. Так Евгений и получил нашу фамилию».
Нужно очень любить маму, чтобы полностью отключить мозги, повторяя ее наглую и глупую ложь, по сути дела, хуцпу. Можно, конечно, пожать плечами от сообщения, что женщина, сидящая на шее мужа, бросившая своего ребенка, вдруг начала помогать незнакомой ей женщине деньгами, не поинтересовавшись мнением мужа. Можно пожать плечами от наивного представления Галины о том, что такое алименты. (Ведь по этой лжи, переводы были от Юлии, почему же ЗАГС не вписал отцом Евгения того, от кого шли деньги, - Юлию Мельцер?) Но в ее-то годы быть уверенной, что женщине достаточно показать в ЗАГСе червонец и работники этого учреждения впишут в свидетельство отцом того, кого женщина пожелает, - это уже слишком! А почему Ольга не вписала отцом самого Сталина Иосифа Виссарионовича? Не гоже Галине было быть кукушонком.
Но я привел этот диспут родственников для того, чтобы показать, что Яков действительно, пока можно было терпеть скандалы Юлии, переводил деньги на содержание сына. А это дает повод еще раз взглянуть на Якова.
Он исполнял свой долг – долг, о котором было известно только ему, исполнял, не смотря на то, что это вызывало неудовольствие его жены. Он дал сыну свое имя, хотя мог и не давать, помогал деньгами, хотя мог и этого не делать. Причем, это было не показушно, об этом его долге мало, кто знал, – он исполнял этот долг потому, что у него было чувство долга, как таковое.
Ну и, чтобы допеть эту песню до конца, как относилась к Юлии Мельцер семья Сталина.
Артем Сергеев пишет: «Когда они жили на Б. Никитской, мы с Васей из школы на большой перемене бегали к ним домой. Яши, как правило, не было, а Юля кормила нас яичницей-глазуньей. Юля была очень хорошей женой для Яши. Что бы о ней ни говорили сейчас. И Яша очень любил свою семью: жену, дочку». Детям она нравилась, ну, а взрослые… Взрослые помалкивали.
Повторю, жена родного дяди Якова, Мария Сванидзе, жившая в семье Сталина и тоже, кстати говоря, еврейка, об этой жене своего племянника оставила в дневнике запись: «...она хорошенькая, старше Яши — он у нее пятый муж... разведенная особа, не умная, малокультурная, поймала Яшу, конечно, умышленно все подстроив. В общем, лучше, если б этого не было». Артем Сергеев вспомнил подслушанный разговор Сталина с этими тетушками, но, наверное, так и не понял всю горечь слов Сталина: «Когда они только ещё встречались, сидели как-то на даче какие-то тётушки-родственницы и говорили, что вот Яша собирается жениться. Она - танцовщица из Одессы. Не пара. Сталин сказал: «Кто-то любит принцесс, а кто-то - дворовых девок. Ни те, ни другие от этого ни лучше, ни хуже не становятся. Вам что, мало того, что уже было?»». Да, Сталин помнил, что было, – повторю, попытка Якова покончить с собой, начисто парализовала Сталина, как отца.

Труба зовет!

И трудно сказать, была ли это воля Сталина или Яков сам догадался, что мирное время для вольного гусара заканчивается и пора уже на службу?
Яков поступает в Артиллерийскую академию и начинает осваивать военную специальность артиллериста. При этом, как я это вижу, он, как был, так долго еще остается гулякой. Я сужу по годам его учебы. В 1937 году он поступает на вечернее отделение, как я полагаю, чтобы получить начальную военную подготовку – представление об армии (сама Академия еще не переехала из Ленинграда). На 4-й курс поступает в 1938 году, но тогда окончить Академию он должен был бы в 1940 году, а на самом деле он окончил обучение только в мае 1941 года. Судя по этому, преподаватели академии не собирались выдавать ему диплом им. Сталина, и добивались от него реальных знаний.
Причем, задержка с образованием была не из-за того, что Яков тупил, а из-за того, что прогуливал. Ни один из родственников не вспоминает о какой-то болезненности Якова, а в Академии он прямо, как инвалид: «…Имеет большую академическую задолженность, и есть опасения, что не сумеет ликвидировать последнюю к концу нового учебного года. Ввиду болезни не был на зимних лагерных сборах, а также и в лагерях отсутствует с 24 июня до сего времени. Практических занятий не проходил. Со стрелково-тактической подготовкой знаком мало. Возможен перевод на 5 курс при условии сдачи всей задолженности по учебе к концу следующего 1939/40 учебного года».
«Общителен, учебная успеваемость хорошая, но в последней сессии имел неудовлетворительную оценку по иностранному языку. Физически развит, но часто болеет. Военная подготовка, в связи с краткосрочным пребыванием в армии, требует большей доработки».

Приказом по Академии №144 от 17.09.39 оставлен на 4-м курсе на второй год.
Тем не менее, Яков вступает в партию и к окончанию академии доказывает, что не даром преподаватели время тратили: «Общее и политическое развитие хорошее. Дисциплинированный, исполнительный. Учебная успеваемость хорошая. Принимает активное участие в политической и общественной работе курса. Имеет законченное высшее образование (инженер-теплотехник). На военную службу поступил добровольно. Строевoe дело любит и изучает его. К разрешению вопросов подходит вдумчиво, в работе аккуратен и точен. Физически развит. Тактическая и артиллерийско-стрелковая подготовка хорошая. Общителен. Пользуется хорошим авторитетом. Полученное знание в порядке академических занятий применять умеет. Отчетно-тактическое занятие в масштабе стрелковой дивизии провел на «хорошо». Марксистско-ленинская подготовка хорошая. Партии Ленина - Сталина и Социалистической Родине предан. По характеру спокойный, тактичный, требовательный, волевой командир. За время прохождения войсковой стажировки на должности командира батареи выявил себя вполне подготовленным. С работой справился хорошо. После кратковременной стажировки на должности командира батареи подлежит назначению на должность командира дивизиона. Достоин присвоения очередного звания – «капитан». Государственные экзамены он сдал на «хорошо» по тактике, стрельбе, основным устройствам артвооружеиия, английскому языку; на «посредственно» - основы марксизма-ленинизма». Что касается последнего, то, что с него взять, - ну не любят гусары заумных теорий!
***
Давайте подведем итоги и попробуем составить психологический портрет Якова Джугашвили – что он был за человек? Мог ли он сдаться в плен или, попав в плен в беспомощном состоянии, мог ли говорить немцам то, что немцы предъявили миру в качестве его допроса?
Снова опираюсь на собственный жизненный опыт. Если бы Яков стремился быть на виду, если бы лез в президиумы или, образно говоря, требовал, чтобы его рожа не сходила с экрана телевизора, я бы поверил в то, что он унизился и вел себя таким образом. Эти альфа-самцы на что угодно пойдут ради себя, любимых. Мы же видели превращение этих верных ленинцев в еще более правоверных капиталистов.
Но мой жизненный опыт говорит, что пойти на лишения ради собственных принципов, могут люди спокойные, добрые, не лезущие наверх.
А ведь Яков и был человеком мягким и добродушным, не претендующим на какие-то главенствующие роли, но, одновременно, он безусловно обладал чувством долга, при обостренном, даже болезненном чувстве собственного достоинства. Его нельзя было ставить в унизительные для его чести ситуации - для него это было хуже смерти, а он смерти и в юности не боялся.
«Лихая им досталась доля…»

              Теперь несколько слов о том переплете, в который Яков Джугашвили попал.

Его направили служить в 7-й механизированный корпус, в мирное время дислоцировавшийся в Наро-Фоминске и Калуге. В военное время этот корпус должен был усилить второй эшелон войск прикрытия границы в районе Смоленска и Витебска, по сути, совместно с другими мехкорпусами Красной Армии составить ударную силу на этом направлении.
По планам обороны СССР, у самой границы располагался первый эшелон войск прикрытия. Он обязан был встретить немецкий удар и, действуя активно, то есть, и сам атакуя врага, обязан был, по возможности, примерно две недели удержать немцев у границ, пока Красная Армия не отмобилизуется. Второй эшелон, располагавшийся на удалении от границ до 400 км, в это время обязан был пополнить свой состав. А далее, в зависимости от развития ситуации, либо двинуться к границам на помощь дивизиям первого эшелона и совместно начать громит немцев, либо (что считалось более вероятным) подождать пока первый эшелон отойдет от границ на рубеж второго эшелона, и уже с этого рубежа совместно начать разгром захватчиков.
Однако на этом (московском) направлении удара немцев, два трагических обстоятельства резко, в несколько дней изменили планируемую ситуацию. Во-первых, Генштаб Красной Армии ошибся с оценкой направления главного немецкого удара и не ожидал, что главный удар немцы нанесут именно здесь. Соответственно, у немцев здесь сил было больше, чем планировалось иметь сил Красной Армии в обоих эшелонах. Во-вторых, предал генерал Павлов, командовавший войсками Западного особого военного округа, – Павлов подставил немцам под удар вверенные ему войска первого эшелона, и тех в неделю не стало. Частью были уничтожены, частью пленены, частью, потеряв тяжелое оружие, рассеялись по лесам и уже не представляли единую военную силу. В результате второй эшелон, не успев пополниться и сосредоточиться, подвергся удару намного превосходящих войск противника. Шансов устоять, у войск второго эшелона уже не было, выполнять свой долг приходилось ценою собственной жизни, и этот долг заключался в нанесении наступающим немцам как можно большего урона.
«Лихая им досталась доля…».
Яков Джугашвили окончил Артиллерийскую академию в мае 1941 года и получил направление командиром батареи в 14-й гаубичный артиллерийский полк 14-й танковой дивизии 7-го механизированного корпуса. Но сначала ушел в полагающийся ему после окончания академии отпуск и уехал отдыхать на Кавказ. С началом войны его корпус совершил марш в район своего сосредоточения в окрестностях местечка Лиозно на трассе между Смоленском и Витебском. Яков вернулся в Москву, попрощался с родными и бросился догонять свой полк. Из Вязьмы от него пришла открытка: «26.6.1941. Дорогая Юля! Все обстоит благополучно. Путешествие довольно интересное. Единственно, что меня тревожит, это твое здоровье. Береги Галку и себя, скажи ей, что папе Яше хорошо. При первом удобном случае напишу более пространное письмо. Обо мне не беспокойся, я устроился прекрасно. Завтра или послезавтра сообщу тебе точный адрес и попрошу прислать мне часы с секундомером и перочинный нож. Целую крепко Галю, Юлю, Отца, Светлану, Васю. Передай привет всем. Еще раз крепко обнимаю тебя и прошу не беспокоиться обо мне. Привет В. Ивановне и Лидочке, с Сапегиным все обстоит благополучно. Весь твой Яша».
Пространного письма он так и не написал…
Ю.И. МУХИН

Левый нацизм Отто Штрассера

Оригинал взят у colonelcassad в Левый нацизм Отто Штрассера


Наконец то дошли руки сделать выжимку наиболее интересных цитат из книги Отто Штрассера "Гитлер и я" http://luxaur.narod.ru/biblio/2/tr/shtrasser.htm, пытавшегося в середине-конце 20-х годов отстаивать реальное наполнение слова "социализм" в названии НСДАП. Сам Штрассер, будучи братом видного нациста Грегора Штрассера, довольно скептически смотрел на крен Гитлера вправо, пытался оппонировать Гитлеру на тему путей развития нацистской партии. Фигура Отто Штрассера сама по себе неприкаянная - с одной стороны нацист, активный участник политического роста НСДАП во второй половине 20-х годов. С другой - представитель засохшей "левой" ветви НСДАП, заклейменный нацистской пропагандой. Читая книгу Штрассера, довольно не трудно понять, что Штрассер при всех своих обидах, фактически излагает свое видение того, как могла бы развиваться НСДАП не пойди Гитлер и Ко в услужение крупному капиталу. А так получилась очень поучительная история, как налет левой оболочки формализованной в термине "социалистическая", был использован для продвижения ультраправых и ультрареакционных идей. При этом хорошо видно, что "социализм" Штрассера, значительно отличается от того, что понимают под социализмом у нас.Collapse )

Cемья из России: Беларусь — идеальное место для жизни

 

Cемья из России: Беларусь — идеальное место для жизни

Для многих белорусов российская столица стала тем местом, где сбываются мечты и можно заработать большие деньги. Немало наших соотечественников покинуло Беларусь в погоне за длинным рублем. Однако сегодняшние герои поступили с точностью до наоборот. Более высокой московской зарплате они предпочли спокойную и безопасную жизнь в Минске. Почему они сделали такой выбор и что их привлекает в нашей стране, выяснял корреспондент Onliner.by.

Иван Ермаков и его жена Стелла Чиркова родились и выросли в Москве, но три года назад переехали в Минск. Сначала приехал Иван, устроился на новом месте, а три месяца назад и Стелла оставила московскую работу, чтобы перебраться к семье. У них двое детей, позитивное отношение к жизни и уверенность в том, что на сегодня Беларусь — идеальное место для жизни, если не учитывать климат. Они поддерживают руководство Беларуси в отношении вектора развития нашей страны и не жалеют о том, что покинули Москву.

Иван работает специалистом по организации международных автомобильных перевозок в крупной белорусской транспортной компании. Стелла уже в январе нового года станет ведущей программ о культуре на одном из главных государственных телеканалов Беларуси.

— Иван, Стелла, что подвигло вас на такие серьезные изменения в жизни, как переезд, да к тому же из Москвы в Минск?

Иван Ермаков: Ответ на этот вопрос на самом деле простой. Если Москву отмыть, гастарбайтеров отправить домой, архитектуру поправить, преступность снизить — получится Минск. Другими словами, нормальный столичный город, в котором интересно жить. Здесь ребенка можно спокойно отпустить одного на улицу — он без проблем доберется до нужного места и вернется домой.

— А как же рассказы белорусов о том, что в Минске (да и в общем в стране) приличных денег не заработать?

Иван Ермаков: Здесь нужно быть очень внимательным и проводить объективное сравнение, а не просто смотреть на суммы зарплат в Москве и Минске. Когда, например, говорят, что в Москве зарплаты по $3—4 тыс., во-первых, надо смотреть, у кого, а во-вторых, на что их тратят.

У нас в Москве тоже были высокие по местным меркам зарплаты, но расходы, которые мы несли, приводили в итоге к тому, что количество благ, полученных на московскую зарплату, оказывалось значительно меньше количества благ, которые можно получить в Минске на минскую зарплату.

В Минске — при желании и готовности работать — можно зарабатывать приличные деньги. Например, в нашей сфере зарплаты даже рядовых сотрудников значительно превышают среднюю по стране.

Стелла Чиркова: У нас много знакомых белорусов в IT-сфере, которые тоже зарабатывают хорошие деньги. И в моей отрасли — в издательском бизнесе — есть возможности.

— Сколько вы зарабатывали в Москве и сколько зарабатываете здесь в Минске?

Иван Ермаков: До отъезда из Москвы моя зарплата составляла около $3000. В Минске я начал работать за $1000, но уже после испытательного срока стал зарабатывать больше $2000.

Стелла Чиркова: В Москве я зарабатывала больше $5000 только на основном месте работы. Здесь на новом месте обещают оклад $300 — это за полставки, плюс гонорары, сумма которых сейчас согласовывается. Еще столько же каждый месяц мне приносят публикации в белорусских СМИ. И еще столько же — публикации в российских. В общем, не жалуюсь. И иду на белорусское телевидение не за деньгами (гораздо больше можно заработать в частных издательствах), я иду за идеей. За возможностью проявить себя на новом поприще, работать на государство, которое я уважаю. Мне это действительно интересно.

— Что мешает белорусам зарабатывать больше, чем средняя зарплата по стране?

Иван Ермаков: Кругозор и отсутствие желания учиться. Они довольно часто занимают какой-то свой уровень, например менеджера, и все — дальше какого-либо движения нет, и нет даже потребности прыгнуть на уровень выше.

Стелла Чиркова: Есть еще такая особенность белорусов, что они мыслят прямо и линейно. Например, дизайнеру сказали, что нужно теперь верстать не в Corel, а в InDesign, и только тогда он начнет учиться работать в новой программе. Или маркетолог нашла вакансию с новыми требованиями и решила, что да — нужно переучиваться.

Другими словами, работники самосовершенствуются только тогда, когда видят свет прямо перед собой. Именно это и мешает, потому что, во-первых, впопыхах за короткое время трудно чему-то новому научиться, а во-вторых, это обучение сугубо прикладное. Очень мало кто получает удовольствие от получения новых знаний, которые прямо в данный момент особо не нужны, но могут пригодиться в будущем.

— Существует также мнение, что белорусских специалистов в России ждут чуть ли не с распростертыми объятиями. Что вы думаете по этому поводу?

Иван Ермаков: В некоторых сферах высококвалифицированные специалисты действительно очень ценятся в России. Например, сейчас востребованы операторы башенных кранов, и многие белорусы едут на заработки. Но нужно понимать, что там они отрабатывают свои деньги по полной программе. И их работа больше походит на вахту, когда работник максимально выкладывается, забыв об отдыхе, развлечениях, нормальном питании и заботе о здоровье.

Стелла Чиркова: Я сама три года жила между Москвой и Минском, каждую неделю прилетая к семье на выходные, чтобы в понедельник утром ехать с вокзала в офис. Накапливается усталость, не успеваешь ничего, кроме работы, ничего не радует.

На тему найма белорусских специалистов в России: лично я не вижу в этом смысла.

Приведу пример. В Москве я возглавляла одно из крупных издательств. Появляется, допустим, вакансия журналиста на $500—600 в месяц. Есть варианты: либо принять на работу москвича, либо выписать журналиста из Беларуси. Я прекрасно понимаю, что у местного, пусть он студент или выпускник, много существенных преимуществ: так или иначе решен жилищный вопрос, человек хорошо знает город, у него есть связи, есть понимание специфики. И, раз соискатель соглашается на небольшую зарплату, значит, видит другие преимущества: красивую строчку в резюме, полезный «бартер», расширение круга общения и так далее.

А что белорус? Белорус схватится за вакансию, лишь бы «зацепиться». На эти деньги в Москве он будет попросту выживать, отдавая большую часть зарплаты за весьма убогое дешевое жилье типа комнаты в коммуналке или общежитии, ему придется экономить на транспорте, связи, продуктах, развлечениях. Когда человек занят выживанием — ему не до настоящего творчества и любви к работе. К тому же нужно еще научиться ориентироваться в городе, завести знакомства и войти в нужный ритм.

Ответ на вопрос, от кого больше пользы, а от кого — проблем, думаю, очевиден. У меня работали исключительно москвичи: от главных редакторов журналов до курьеров и стендистов.

— Какие-то проблемы с трудоустройством в нашей стране у вас возникали?

Иван Ермаков: Первое время, когда приехал, было очень сложно получить хоть какую-то работу из-за устоявшихся шаблонов. Вроде мозгами понимают: специалист нужный, резюме хорошее, диплом красивый, — но ищут какой-то подвох, так как в голове у работодателя крутится: «Какого черта ты сюда приехал? Здесь же все плохо».

В этом плане мне повезло, что на первую работу в Минске меня взял сербский инвестор без убеждения в том, что в Беларуси все плохо. В этой компании работало много сербов, так что еще один иностранец их не удивил. Однако начинать пришлось с должности обычного инженера. Но уже через два месяца я стал заместителем директора по организации управления в группе компаний, а затем меня назначили уже директором одной из этих компаний.

Правда, после того как я вывел компанию на солидный уровень, мне сказали «спасибо, в ваших услугах больше не нуждаемся», назначив на эту должность серба.

Стелла Чиркова: У меня схожая ситуация. Когда устраивалась на белорусское телевидение, в отделе кадров после оформления всех документов у меня спросили: «Вы чего сюда приехали? У вас же там так хорошо». То есть здесь укоренился миф о «кисельных берегах» в Москве.

— А есть ли в работе какие-то моменты, кардинально отличающиеся от того, к чему привыкли в Москве?

Иван Ермаков: Есть, конечно, отдельные вещи, которые просто выводят из себя. Например, узость и зашоренность некоторых белорусов в работе. Люди забиты и сосредоточены только на своей специализации. То есть думать может только начальник, а кроме него никому это не позволено в принципе.

— На ваш взгляд, это позиция рядовых сотрудников или установка, навязываемая сверху?

Иван Ермаков: Этот процесс идет с обеих сторон. Приведу пример. Есть компания, в которой требуется найти решение проблемы, мешающей работать почти всем сотрудникам. Но этим занимается очень немногочисленная группа людей, несмотря на то, что есть десятки менеджеров компании, которые должны быть кровно заинтересованы в этом решении. Ведь эта проблема каждый день мешает им зарабатывать больше денег.

При этом в «личке» или в курилке они могут высказывать свои мнения и критиковать предложения руководства, но публично отстоять эту позицию — нет. «Моя хата с краю и до свидания» — вот их отношение. Вот такая «партизанская» особенность белорусов, с которой часто приходилось сталкиваться.

— Сколько, по-вашему, нужно зарабатывать в Минске для комфортной жизни?

Иван Ермаков: Если есть жилье и не надо тратить деньги на его съем, то, думаю, миллионов 6 на человека в месяц надо, или 24 миллиона на семью из четырех человек.

Стелла Чиркова: На ту сумму, что назвал Иван, можно обеспечить себе очень комфортный уровень жизни. В Москве нам бы такой не «светил» еще долгое время.

Иван Ермаков: Для сравнения могу сказать, что чтобы жить в Москве так, как сейчас мы живем здесь (снимая коттедж и не отказывая себе в необходимых вещах и продуктах), понадобилось бы не меньше $20 тыс. в месяц.

— Задумываетесь ли вы о покупке своего жилья в Минске?

Иван Ермаков: Мы думали купить здесь небольшую «двушку», чтобы была какая-то своя площадь на всякий случай — вдруг вид на жительство захотим получить, для него требуются квадратные метры. Что касается серьезного жилья — дома или большой квартиры, — покупать его нет смысла, так как неизвестно, где окажется следующее место работы. Одно дело ездить 10 км до рабочего места, совсем другое — на противоположный конец города. Намного проще «переснять» жилье поближе к работе.

Стелла Чиркова: К слову говоря, я давно заметила одну чисто белорусскую заморочку, которая называется «свои стены». Например, в Москве, если у человека есть комната в коммуналке или небольшая «однушка» досталась по наследству, он ее сдает, доплачивает нужную сумму и с семьей переезжает в комфортное жилье. А если ничего своего нет — просто живет десятки лет на съемных квартирах, переезжая по мере роста семьи и благосостояния в более просторные и удобные. В Беларуси это почему-то называется «платить чужому дяде». Принцип такой: лучше три поколения будут тесниться в крошечной квартирке и гордиться тем, что ни копейки не тратится на аренду. Такой подход всегда вызывал во мне удивление. Радоваться тому, что экономишь бумажки на своем же удобстве, — это другой образ жизни.

— Иван, вы довольно много проработали на руководящих должностях. Основываясь на вашем опыте, как часто белорусы проявляют инициативу в работе?

Иван Ермаков: Никогда или практически никогда. Чтобы белорус проявил инициативу, его надо очень хорошенько прижать. Или должна возникнуть ситуация, из которой можно выйти, только проявив инициативу.

Приведу пример. Вагоностроительный завод, где мне довелось почти год поработать, реализует довольно крупный инвестиционный проект с российским капиталом. Очень серьезный проект, который находится на контроле у президента. Когда я первый раз приехал на завод и зашел в кабинет, где работали три отдела: снабжения, внешнеэкономический и договорной, — меня сильно удивило, что все они работали без интернета. И самое страшное, что для них это было нормально.

Стелла Чиркова: И, заметьте, никто из них за все время не смог, да и особо не пытался убедить руководство, что без интернета им работать как минимум проблематично.

Иван Ермаков: Проблема была в том, что люди боялись объяснить начальству, что такое интернет и зачем он им нужен. За месяц мне все же удалось решить этот вопрос. Это был просто анекдот. Я пишу служебную записку на имя генерального директора. Проходит две недели — никакой реакции. Пишу вторую «служебку» — опять нет реакции. Я пошел в кабинет к директору и спросил напрямую: в чем дело, почему не решается вопрос?

Он мне показал мои «служебки» с совершенно странными комментариями далеких от интернета сотрудников на них. Например, «интернет разрешать нельзя, потому что у нас появятся компьютерные вирусы». Или еще: «к интернету было бы лучше подключиться по выделенной линии к „Белтелекому“, но это очень дорого, и предприятие сейчас не может себе его позволить».

Тогда я взял свой ноутбук, свой 3G-модем и показал директору: вот Skype, вот в нем контакты специалистов завода, который поставляет нам оборудование, и те вопросы, которые вы с ними решаете в переписке по две недели, я решаю за 10 секунд. На следующий день после этого отдел снабжения закупил 3G-модемы, и на заводе наконец появился интернет.

— Вы уже три года живете в Беларуси. Какие для вас самые главные преимущества жизни здесь по сравнению с Москвой?

Иван Ермаков: Из каждодневного: даже в час пик можно довольно легко добраться из одного конца города в другой на машине, зимой во время снегопада город полностью очищается ночью и утром, можно спокойно ехать на работу. Ну и такие очевидные вещи, как продукты питания и общественная безопасность.

Стелла Чиркова: Чистый воздух, которым можно нормально дышать и самому, и детям. Еще Минск по сравнению с Москвой — более открытый город для туризма. Возможно, местным жителям это и незаметно, но организован город для туристов намного лучше, чем российская столица. Минск реально «сделан» так, чтобы люди могли нормально в нем жить: гулять, передвигаться, посещать театры, музеи, рестораны. Все очень доступно и удобно.

Иван Ермаков: Еще не могут не радовать органы правопорядка. Сколько раз общался с милицией и ГАИ — все время положительные эмоции. Да, они наказывают, да, выписывают штрафы, но это всегда за дело, а не потому, что надо «подработать».

Стелла Чиркова: А такого, чтобы остановили проверить документы и не отпустили, пока не нашли, к чему подкопаться, вообще не бывает. В России все по-другому: увидел взмах жезла — доставай кошелек, потому что тебя уже просто так не отпустят.

— Когда-нибудь приходилось жалеть о решении переехать в Минск?

Стелла Чиркова: Мне жалеть не приходилось.

  далее http://dengi.onliner.by/2012/12/10/semya-iz-rossii/

Стив Джобс о себе.

Для меня большая честь быть с вами сегодня на вручении дипломов одного из самых лучших университетов мира. Я не оканчивал институтов. Сегодня я хочу рассказать вам три истории из моей жизни. И все. Ничего грандиозного. Просто три истории.

История о соединении точек

Я бросил колледж после первых 6 месяцев обучения, но оставался там в качестве «гостя» еще около 18 месяцев, пока наконец не ушел. Почему же я бросил учебу?

Все началось до моего рождения. Моя биологическая мать была незамужней аспиранткой и решила отдать меня на усыновление. Она настаивала, чтобы меня усыновили люди с высшим образованием. Потом моя биологическая мать узнала, что моя приемная мать - не выпускница колледжа, а мой отец никогда не был выпускником школы. Она отказалась подписать бумаги об усыновлении. И лишь несколько месяцев спустя уступила, когда мои родители пообещали, что я пойду в колледж.
Стив каждый день напоминал себе о смерти. Это помогало ему жить
Стив каждый день напоминал себе о смерти. Это помогало ему жить
Фото: АП

И 17 лет спустя я пошел. Но я наивно выбрал колледж, который был почти таким же дорогим, как и Стэнфорд. Через шесть месяцев я не видел смысла моего обучения. Я не знал, что я хочу делать в своей жизни, и не понимал, как колледж поможет мне это осознать. И вот я просто тратил деньги родителей, которые они копили всю жизнь. Поэтому я решил бросить колледж и поверить, что все будет хорошо. Я был поначалу напуган, но, оглядываясь сейчас назад, понимаю, что это было моим лучшим решением за всю жизнь.

Не все было романтично. У меня не было комнаты в общаге, поэтому я спал на полу в комнатах друзей, я сдавал бутылки колы по 5 центов, чтобы купить еду, и ходил за 7 миль через весь город каждый воскресный вечер, чтобы раз в неделю нормально поесть в храме кришнаитов.

Много из того, с чем я сталкивался, следуя своему любопытству и интуиции, оказалось позже бесценным. Вот вам пример: мой колледж всегда предлагал лучшие уроки по каллиграфии. Так как я отчислился и не брал обычных уроков, я записался на уроки по каллиграфии.

Ничто из этого не казалось полезным. Но десять лет спустя, когда мы разрабатывали первый «Макинтош», все это пригодилось. И «Мак» стал первым компьютером с красивой типографикой. Если бы я не отчислился, я бы никогда не записался на тот курс каллиграфии и у компьютеров не было бы такой изумительной типографики, как сейчас.

Конечно, нельзя было соединить все точки тогда, когда я был в колледже. Но через 10 лет все стало очень, очень ясно.

Еще раз: вы не можете соединить точки, смотря вперед; вы можете соединить их, только оглядываясь в прошлое. Поэтому вам придется довериться тем точкам, которые вы как-нибудь свяжете в будущем. Такой подход никогда не подводил меня, и он изменил мою жизнь.

История о любви и потерях

Мне повезло - я нашел то, что я люблю делать, довольно рано. Воз (Стивен Возняк, друг и коллега Джобса. - Ред.) и я основали Apple в гараже моих родителей, когда мне было 20. Мы усиленно трудились, и через 10 лет Apple выросла до компании с четырьмя тысячами работников. Мы выпустили наше лучшее создание - «Макинтош» - годом раньше, и мне только исполнилось 30. И потом меня уволили. То, что было смыслом моей взрослой жизни, пропало.

Я не знал, что делать, несколько месяцев. Но что-то медленно стало проясняться во мне - я все еще любил то, что делал. Ход событий лишь слегка все изменил. Я был отвергнут, но я любил. И в конце концов я решил начать все сначала.

Тогда я этого не понимал, но оказалось, что увольнение из Apple было лучшим, что могло произойти со мной. Бремя успешного человека сменилось легкомыслием начинающего, менее уверенного в чем-либо. Я освободился и вошел в один из самых креативных периодов своей жизни.

В течение следующих пяти лет я основал компанию NeXT, другую компанию, названную Pixar, и влюбился в удивительную женщину, которая стала моей женой. Pixar создал самый первый компьютерный мультфильм «История игрушек» и является теперь самой успешной анимационной студией в мире. В ходе поразительных событий Apple купила NeXT, я вернулся в Apple, и технология, разработанная в NeXT, стала сердцем нынешнего возрождения Apple. А Лорен и я стали замечательной семьей.

Я уверен, что ничего из этого не случилось бы, если бы меня не уволили из Apple. Иногда жизнь бьет вас по башке кирпичом. Не теряйте веры. Я убежден, что единственное, что помогло мне продолжать, было то, что я любил свое дело. Вам надо найти то, что вы любите. И это так же верно для работы, как и для отношений. Ваша работа заполнит большую часть жизни, и единственный способ быть полностью довольным - делать то, что, по-вашему, является великим делом. И единственный способ делать великие дела - любить то, что вы делаете. Если вы еще не нашли своего дела, ищите. Как это бывает со всеми сердечными делами, вы узнаете, когда найдете. И, как любые хорошие отношения, они становятся лучше с годами.

История - про смерть

Когда мне было 17, я прочитал цитату - что-то вроде «Если вы живете каждый день так, будто он последний, когда-нибудь вы окажетесь правы». С тех пор, уже 33 года, я смотрю в зеркало каждый день и спрашиваю себя: «Если бы сегодняшний день был последним в моей жизни, захотел ли бы я делать то, что собираюсь сделать сегодня?» И, как только ответом было «нет» несколько дней подряд, я понимал, что надо что-то менять.

Память о том, что я скоро умру, - самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения. Потому что все остальное - чужое мнение, вся эта гордость, вся эта боязнь смущения или провала - падает пред лицом смерти, оставляя лишь то, что действительно важно. Память о смерти - лучший способ избежать мыслей о том, что вам есть что терять. Вы уже голый. У вас больше нет причин не идти на зов своего сердца.

Год назад мне поставили диагноз - рак. Мне пришел скан в 7.30 утра, и он ясно показывал опухоль в поджелудочной железе. Врачи сказали мне, что этот тип рака неизлечим и что мне осталось жить не больше трех - шести месяцев. Мой доктор посоветовал пойти домой и привести дела в порядок (что у врачей означает приготовиться к смерти). Это значит попытаться сказать своим детям то, что бы ты сказал за следующие 10 лет. Это значит убедиться в том, что все благополучно устроено, так, чтобы твоей семье было насколько можно легко. Это значит попрощаться.

Я жил с этим диагнозом весь день. Вечером мне сделали биопсию, и выяснилось, что у меня очень редкая форма рака, которую можно вылечить. Мне сделали операцию, и теперь со мной все в порядке.

Смерть тогда подошла ко мне ближе всего, и, надеюсь, ближе всего за несколько следующих десятков лет. Пережив это, я теперь могу сказать следующее с большей уверенностью, чем тогда, когда смерть была чисто выдуманной концепцией: никто не хочет умирать. Даже люди, которые хотят попасть на небеса, не хотят умирать. И все равно: смерть - пункт назначения для всех нас. Так и должно быть, потому что Смерть, наверное, лучшее изобретение Жизни. Она - причина перемен. Она очищает старое, чтобы открыть дорогу новому. Сейчас новое - это вы, но когда-то (не очень-то и долго осталось) вы станете старым и вас очистят. Простите за такой драматизм, но это правда.

Ваше время ограничено, поэтому не тратьте его на то, чтобы жить чужой жизнью. Не попадайте в ловушку догмы, которая говорит жить мыслями других людей. Не позволяйте шуму чужих мнений перебить ваш внутренний голос. И самое важное, имейте храбрость следовать своему сердцу и интуиции. Они каким-то образом уже знают то, кем вы хотите стать на самом деле. Все остальное вторично.

Когда я был молод, я прочитал удивительную публикацию «Каталог всей Земли», которая была одной из библий моего поколения. Там была фотография дороги ранним утром, типа той, на которой вы, может быть, ловили машины, если любили приключения. Под ней были слова: «Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассудными». И я всегда желал себе этого. И теперь, когда вы заканчиваете институт и начинаете все заново, я желаю этого вам.

Оставайтесь голодными. Оставайтесь безрассуд­ными.

Всем большое спасибо.

Немцы и казахи.

Яков Геринг собрал сведения об истории села, в котором прожил и проработал практически всю свою сознательную жизнь, и, в его пересказе, эта история выглядит так.
«Рассказывают, что где-то в 1907 году приехал в эти места обоз переселенцев с Украины… Переселенческая колонна, которой суждено было обосноваться на землях нашего нынешнего колхоза, добиралась до Омска с большими трудностями и лишениями. Проделав путь в несколько тысяч километров, бедные крестьяне (преимущественно немецкой национальности) совсем обнищали. Их представителям в Омском переселенческом управлении сказали, что Омская губерния — еще не конец затянувшегося голодного путешествия, что земли на сотни километров от города, «на все четыре стороны», уже распределены и заселены. Переселенческое начальство посоветовало садиться на пароходы («пока Иртыш не сковали льды») и двигаться вверх по течению до города Павлодара: «будто там пока имеются свободные отруба».
Что оставалось людям делать? Надо было торопиться: как бы и там, вокруг Павлодара, не разобрали последние участки.
Опасения на этот счет были не беспочвенны. На многие десятки километров по обоим берегам Иртыша к тому времени не оставалось ни одного свободного клочка земли. О пойменных участках в долине Иртыша и разговоров быть не могло. Когда выборные гонцы заикнулись об этих землях в переселенческом пункте Павлодара, их просто на смех подняли...
Пришлось переселенцам двигаться на сотню километров в восточном направлении от Иртыша и оседать в безлюдной степи. На многие сотни верст ни одного деревца. Солонцовые плешины тонули в белых жестких ковылях, заполонивших запекшиеся песчано-глинистые земли.
…Среди голой, ковыльной, без единого деревца, степи разбили они свой первый стан. С него и началось село Константиновка, ныне центральная усадьба колхоза, названное так в честь первого землемера Константинова. Говорят, отвел он на каждую семью по шестьдесят десятин. Немало. Но что это была за земля? Равнина с супесчаными почвами, легкими по механическому составу, почти без гумуса, с многочисленными участками бесплодных солончаков. Обрушился на поселенцев и суровый климат зоны сухих степей Павлодарского Прииртышья: долгая, морозная, малоснежная зима, жаркое засушливое лето, почти без осадков — всего 200 мм в год».
Ну, как эти 200 мм осадков сравнить, скажем, с непростым по климату штатом Техас, на востоке которого осадков от 1300 до 1000 мм? То, куда прибыл этот обоз российских немцев, в СССР называлось «зоной рискованного земледелия».
«Что значит «зона рискованного земледелия», к которой относятся и земли нашего колхоза? – задает вопрос Яков Геринг и сам разъясняет. - Проведены наблюдения и подсчитано: из восьмидесяти одного года — с 1899 по 1980 — в Павлодарском Прииртышье острозасушливых выдалось 10 лет, сухих — 17, средних — 15, средневлажных — 21, а влажных 9. То есть, на периоды, которые можно назвать «средний нормальный год», падало всего треть времени».
Раз мы уж вспомнили о штате Техас, то вспомним, что примерно в то же время на «Дикий Запад» США, в тот же Техас, переселялись десятки тысяч крестьян со всего мира, в том числе и немцев. Но если сравнить климат, то американские немцы, по сравнению с российскими, ехали на курорт. Начнем с того, что немцам в Казахстане и думать было нельзя о том, что перезимовать можно будет в палатках или фургонах, – это исключалось. Нужно было немедленно строить жилье, но из чего? Яков Геринг рассказывает:
«Пришельцам не понадобились привезенные топоры. «Срубите там дома из вековых сосен, из витых лиственниц», — горестно вспоминали они напутствия провожавших. Рубить здесь просто было нечего».
Но в отличие от переселенцев на Дикий Запад в США, для которых главной опасностью было местное население - индейцы, в России этой опасности не существовало. И нельзя это объяснить каким-то уж особым миролюбием местного населения - казахов. Это люди, как люди и их история изобилует бунтами, восстаниями, набегами на иные племена и отражениями набегов. Нельзя это объяснить и тем, что переселенцы никак не задевали экономических интересов казахов. Для земледелия нужны хорошие почвы, но на таких почвах росла и хорошая трава – то, что нужно для казаха-скотовода. Казалось бы, конфликт между местным населением был неизбежен, однако конфликта не было!
Иногда ключ к пониманию сути происходящего может дать один маленький факт или случай. К примеру, такой. Чокан Валиханов - офицер разведывательного управления Главного штаба Российской армии, прямой потомок Чингиз-хана, правнук Абылай хана – под видом купца, в составе купеческих караванов совершал разведывательные путешествия в глубь Азии. В одном из походов, как следует из описания Чокана Валиханова, на обратном пути в Казахстан их караван перехватила банда местного разбойника, но вместо платы за проход каравана по контролируемой им территории, банда начала караван грабить. Караванщик пытался урезонить главаря разбойников тем, что они едут от местного князя, но разбойник только рассмеялся – местные князья не представляли для него никакой существенной угрозы. Тогда караванщик заявил: «Мы подданные Белого Царя и за наши обиды тебе ответят его пушки!» Это резко изменило настроение разбойников, они вернули награбленное, взяли обычную плату за проход каравана, и отпустили его с миром. И они понимали, что устоять против Белого Царя – Императора Всероссийского – никто не сможет, Белый Царь обиду своим подданным не простит, посему и не стали испытывать судьбу.
Разбросанные по кочевьям, не способные оказать друг другу помощь в случае нападения со стороны неприкрытых ничем границ, казахи не могли не понимать или даже не чувствовать, что увеличение количества сограждан, хотя и создает определенные неудобства для жизни, но обеспечивает главное жизненное удобство – безопасность.
И, наконец, и местные казахи, и переселяющие немцы и русские были под контролем царской администрации, для царя они были равнозначны в своих гражданских правах, и администрация следила, чтобы между ними не было никаких ссор. В противном случае жестоко наказывались виновные, невзирая на их происхождение и вероисповедание. Вообще-то такой контроль считается потерей свободы, но это потеря свободы посягать на свободу своих сограждан.
Но вернемся к переселяемым немцам, и к тому, что они оказались в голой степи без какой-либо надежды построить к зиме дома. И они поступили единственным разумным способом – стали разыскивать казахов, чтобы просить у них помощи, причем, помощи интеллектуальной. Яков Геринг описывает:
«Разослали тех, кто покрепче, у кого сохранились силы, к северу и югу, к востоку и западу — нет ли поселений. Вскоре трое вернулись, а четвертого нет и нет. Только к вечеру показались на горизонте два верховых.
Оказалось, что одному из посланцев удалось обнаружить в степи казахское селение. Жители прислали своего представителя. Гость, аксакал, слез с коня, пристально оглядел присмиревших людей в обтрепанной одежде: изможденные лица со впалыми щеками, усталые глаза. На ломаном русском языке сказал:
— Саман делай нада. Самануха делай нада. Зима студеный ходит скоро...»
Саман – это кирпич, обычно большого размера, изготовленный из глины, перемешанной с мелкой соломой и навозом, обычно, конским. При высыхании приобретает достаточную строительную прочность и высокие теплоизолирующие свойства. Геринг продолжает рассказ:
«Сразу никто не понял, о чем он толковал. Но от его слов будто теплом повеяло. Люди почувствовали, что есть надежда на помощь.
Решено было на утро съездить в селение и выяснить, что делать. Там, в безымянном ауле, увидели люди, как местные жители делают саман. Не без труда, но поняли, что надо скорее строить земляные дома, иначе скоро наступят холода.
Много раз из аула приходили к переселенцам люди, чтобы показать, как строить плоскокрышие избы. Но чаще других — тот аксакал Нургали, добрый, гостеприимный человек. Его небогатое земляное жилище всегда было открыто для всех желающих, чтобы что-то спросить, посоветоваться. И к дружескому дастархану приглашала хозяйка».
Гостеприимство казахов и я просто обязан подтвердить. Мне порою казалось, что гостеприимство казахов это чуть ли не главная их религиозная и особо чтимая заповедь, в которую они вкладывают всю душу. Я упоминал, что в 1995 году участвовал в выборах. Организация выборов была подлой и меня не раз обманывали тем, что сообщали о назначении предвыборных собраний в местах, в которых они не собирались. Так было и в случае, который мне хочется описать для примера гостеприимства. Приехали мы в заснеженный аул километров за 200 от города, подъехали к дому председателя колхоза, тот в коровнике убирал навоз. Председатель страшно удивился, поскольку ему о нашем приезде не сообщили, но тут же послал детей оповестить аул о сборе через час в клубе колхоза, а нас пригласил в дом. Поскольку из-за погоды невозможно было предсказать, сколько мы будем в поездке, то мы взяли с собою еду, помнится колбасу, сыр и бутылку водки. Учитывая, что хозяин нас не ждал, я, по глупости, предложил ему поставить наши припасы на стол, чтобы не сильно напрягать хозяйку. У хозяина чуть слезы из глаз не брызнули. Он от оскорбления и говорить не мог: «Вы… вы… вы считаете, что я не способен принять гостей?!». Сопровождавший меня казах на меня зашикал, а перед хозяином начал извиняться: «Он русский, вы его простите, он плохо знает наши обычаи».
Был мусульманский пост, днем нельзя было есть, тем более пить водку, поэтому хозяин задернул занавески на окнах: «Чтобы аллах не видел», - хозяйка накрыла на стол хлеб и холодное мясо, хозяин налил в рюмки свою водку и предложил тост за нас. Хозяйка рядом наливала понемногу чай в пиалы, хозяин лично подавал пиалы гостям, старшая дочь, лет 12-13, деловито хлопотала на кухне и сновала в комнату с чайниками и боурсаками – жаренными в масле сладкими шариками из теста с творогом. Я был тронут искренностью происходящего и до сих пор этот прием стоит у меня перед глазами.
И Яков Геринг, проживший в Казастане всю жизнь, не привести пример казахского гостеприимства просто не мог. Вот он зимой в пургу, сутки не спавший и не евший, лично пригоняет на элеватор головную машину с зерном для сушки. Кочегар элеватора, казах Катулла Рахметов, организовал рабочих для приема зерна, а сам занялся Яковом. «По совету Катуллы я принял в котельной душ, и мы пошли к нему домой завтракать. Нас ждал настоящий дастархан», - пишет Геринг. Дастархан можно назвать и едой, но это не только еда, и даже не праздничная еда – это ритуал еды с дорогими гостями.
«Не перестаю удивляться умению казахов превращать прием гостя в подлинное торжество, в радостный праздник, - продолжает Яков Германович. - Вот и на этот раз я убедился, что мне, совсем незнакомому человеку, в этом доме рады все: и хозяйка, суетившаяся в передней, готовя чай со сливками, и дочери-подростки, приносившие и ставившие пиалы на низкий круглый столик. Радовался и Катулла, хлопотавший над бесбармаком...
После завтрака я засобирался. Надо было решить вопрос о просушке зерна, поговорить с руководством элеватора. Но Катулла был непреклонен: отдыхать, отдыхать. Все хлопоты о судьбе привезенного хлеба он взял на себя.
Большая семья у Катуллы — семеро мальчишек (мал-мала меньше) и, кажется, столько же девчонок. Увели меня в комнату с пышной постелью, и дом, в котором только что царило праздничное оживление, погрузился в полную, никем и ничем не нарушаемую тишину».
Итак, летом 1907 года немцы приехали в Успенский район Павлодарской области. «До наступления холодов появились низкие желтые саманные домики с плоскими крышами, - пишет Геринг, - Так было заложено в степи село Константиновка, а потом и Равнополье. Залегли они, прижались к соленой земле, словно силы из нее могли почерпнуть...».
Строили немцы и свое село, и дома по казахским проектам: «В Константиновке стояло немногим более ста избушек с примыкавшими к ним скотными дворами, иногда с банькой на задворках. Внутри жилища почти треть занимала огромная печь, вдоль стен — самодельные лавки, в углу задней стены — полати. Освещалась изба коптилкой. На село был один колодец». Пройдут годы, под руководством и по идеям Якова Геринга на месте этих сел возникнут современнейшие городки, удобствам в которых и Европа позавидует, но в начале переселения европейской культуре подставила свое надежное плечо казахская культура.
Казахская культура все время опекала переселенцев. Так, к примеру, в работе о немцах, переселившихся чуть дальше на восток – на Алтай, сообщается: «Кожаные изделия - сбрую, хомуты и т. п., немцам сначала продавали казахи, которые хорошо умели выделывать кожу. Казахи могли купить в немецкой деревне «худую» лошадь, зарезать ее, а кожу выделать. Также казахи могли приехать в деревню, где-нибудь остановиться, и немцы шли со своим материалом к ним делать заказы. Иногда к казахам в помощники шли немцы, которые учились выделке кожи. Со временем в селе появились свои мастера кожевенного дела».
Да, собственно, помощь казахской культуры не ограничивалось временами переселения. Вот, скажем, Якову Герингу, уже в 60-х годах прошлого века нужно было найти в безводной степи место под будущий поселок. Поселок невозможен без воды. Что делать? Тратить деньги для бурения скважин наобум, не представляя, можно ли в этом месте добурить скважину до воды?
«Брат Вальтер знал, где живет, теперь пенсионер уже, Сыздыков, разыскал его, и мы втроем отправились на поиски участка под будущий поселок, - сообщает Яков Геринг. - Проводники по еле приметным ориентирам привели меня к двум колодцам, вместо воды в которых оказался едва влажный песок. Стали прикидывать.
Проблему воды надо решать заново. Расстояние от дорог — десятки километров. В поселке, который мы собирались заложить, будут жить люди. Нужен свет, радио и со временем — телевидение...
Позже, когда мы с гидрогеологами решали вопрос о закладке скважины, они спросили Сыздыкова: по каким приметам он определил, что здесь вода близко?
— Аксакалы,— сказал Тулеубай, — никогда не ошибались в выборе мест для стойбищ.
И он повел нас в густые и высокие заросли чия, которые склоняли свои метелки до земли, а его упругие стебли вновь поднимали их во весь человеческий рост. — Чий-ага, — сказал Тулеубай, — самый верный признак, что вода близко. Встретишь такой чий, знай, — вода рядом. Можно докопаться лопатой».
Надеюсь, что сумел создать в уме читающего представление о том, как выглядели условия, в которых Яков Геринг, действовал, и кем были те люди, совместно с которыми он жил и работал.
В 1954 году началось освоение целинных и залежных земель, в Казахстан начала поступать техника, приезжать добровольцы из других районов СССР. Если в 1954 году в колхозе было 4 грузовых автомобиля и один легковой, а колхозная электростанция вырабатывала 46 тысяч киловатт-часов электроэнергии, то к 1963 году энергетические мощности возросли в 25 раз и достигли 11 300 лошадиных сил, а годовое потребление электроэнергии превысило 1 миллион киловатт-часов. В колхозе уже было 84 трактора, 46 зерновых комбайнов, 59 автомобилей. Действовали 13 стационарных двигателей, 10 передвижных электростанций, 210 электромоторов. Жизнь явно улучшалась, но все же…
«В нашем колхозе было распахано 1170 гектаров новых земель, - продолжает Яков, - что позволило увеличить площадь пашни до 20,5 тысячи гектаров, причем 16 тысяч гектаров — занять под посевы зерновых. И хотя урожайность этих культур (да и других) долго оставалась на одном уровне — 5 центнеров с гектара, изменения в экономике колхоза были ощутимыми: …колхозники стали больше получать на трудодни, что увеличило приток людей в хозяйство. В 1962 году число трудоспособных достигло 1034 человека, или увеличилось на 200 человек по сравнению с 1957 годом. К нам приехали работать специалисты: зоотехник, агроном, механик, ветфельдшер».
Положение с техникой и энергией государство улучшило, но главная проблема оставалась: чтобы вырастить мясо и надоить молоко, нужны были корма, а они в безводной степи зависели от погоды – будет дождик, будут корма, не будет дождика, придется скот резать.
Как быть? Что бы мы сделали на месте Якова Геринга, чтобы исполнить ту задачу, которую поставило перед нами государство? Как ее решить без надежного получения кормов? Прекрасных, высокоудойных и мясных коров Яков уже начал выводить, но без кормов не будет ни молока, ни мяса даже от элитного стада.
Это экономическая проблема, но была и другая, для Якова не менее тяжелая.
Он ведь не сам, не своими руками должен был получить молоко и мясо. В начале деятельности у него было более 1000 человек работников в подчинении, и ими надо было руководить. Поэтому начнем с того, каким Яков Геринг был руководителем, и с того, зачем вообще руководитель нужен и каким он должен быть.
(продолжение следует)

Ю.И. МУХИН

шаг вперёд

Оригинал взят у dm_chagin в шаг вперёд


Я ждал вчера этих слов. И я их дождался. Первым это произнёс Сергей Удальцов. "Я не уйду!" "Мы не уйдём!" Да, первая попытка организовать бессрочную акцию протеста потерпела неудачу. Многих задержали. Остальных разогнали. Но это уже существенный шаг вперёд. Как я и писал несколько дней назад, следующей акцией, которую я поддержу, будет именно такая. И я вчера остался.

Наверное, мне повезло. Я оказался в группе людей, которых не задерживали, а просто вытесняли в метро. Толкали, правда, чуть ли не до самых эскалаторов. Кто-то даже пошутил: "Интересно, а по ступенькам эскалатроров нас будут спускать?"

Приятно было встретиться с Колей. После того, как Пушкинская для нас совсем кончилась, мы поехали на Манежку. Окольными путями (так как в центре было почти всё оцеплено, в Александровский сад вообще не пройти тем более с палаткой) добрались до Макдональдса, где нас ждали Колины знакомые. Внутри почти никого не было. Столика три-четыре заняты. Все кассы свободны, спасибо Путину за это. За столиком напротив с нами сидели ОМОН-овцы. Так сказать, протест протестом, а обед по расписанию.

Вдруг у входа в Макдональдс началась какая-то странная движуха. Один ОМОН-овец заблокировал дверь, преградив её вплотную спиной. Показалась группа людей с белыми ленточками на груди, желающая пройти отведать пирожков с черникой, но окружённая силовиками. Подкатил автозак и их всех дружно туда загрузили. Парню, который хотел разобраться, что к чему, и, показывая удостоверение СМИ, пытался выйти из Макдональдса, недвусмысленно сказали: "Закрой дверь!"

Впоследствии выяснилось, что просто группа людей с Пушки добралась до сего заведения. Шли без флагов, без лозунгов. Просто шли немного перекусить. Как вдруг их окружили ОМОН-овцы. Основанием для задержания стала "проверка, не принимали ли они участие в беспорядках". Как там было в Ералаше, "сходил я за хлебушком". 





Collapse )